Акунин (Чхартишвили)

ФБ присылает мне, как всем, мои посты, опубликованные в этот день сколько-то лет назад.

Поскольку я, будучи писателем, люблю пророчествовать, некоторые из постов относятся к этой категории. Бывает странно, а то и досадно читать, как ты сам уверенно что-то прогнозировал — и ошибся.

Вот пост от 12 мая 2017 года. Сейчас начал перечитывать и кивал: да-да, всё так. Пока не дошел до предпоследнего абзаца.

В ТРЕХ СОСНАХ

Уваровская триада «Православие – Самодержавие – Народность», как известно, была выработана в качестве «российского ответа» на триаду Великой Французской революции «Свобода – Равенство – Братство». Николай Первый был убежден, что русская триединая формула обеспечит стране стабильность, убережет ее от потрясений и смут.

Путинская Россия на наших глазах движется совершенно той же дорогой, что николаевская. Нынешние «скрепы» звучат не глупее, чем тогдашние «столпостены». Речь здесь идет о том же самом – о том, что держит, не дает рассыпаться.

За без малого два века изменились реалии и терминология, но не сущностное содержание.
«Свобода – Равенство – Братство» в сегодняшнем виде – это три сакральные ценности западной цивилизации: свобода мысли и слова + демократия + эмпатия.

Триада «Православие – Самодержавие – Народность» модифицировалась в гораздо меньшей степени, просто в силу сугубой консервативности этой идеологической системы.

Россия вернулась даже не во вчерашний, а в позавчерашний день. В Советском Союзе роль «православия» исполнял коммунизм, вместо «самодержавия» была верховная власть Вождя, а вместо «народности» — болтовня про «истинного хозяина страны» рабочий класс и колхозное крестьянство. Теперь же — все, как при Николае Палкине.

Под «православием», в общем, имеется в виду то же самое, что в 1834 году: не вера и не следование христианским заповедям, а единомыслие, за которым строго бдят государство и церковь. (Только что, в 2017 году, российский суд признал «отрицание Христа» уголовным преступлением.)

«Самодержавие» все так же означает личную власть правителя, не ограниченную институтами.
«Народность» — противопоставление лубочного послушного «народа» непослушным «чаадаевым» — реформатировалась в популизм, противопоставление условного «уралвагонзавода» «пятой колонне». Но методы остались прежними: использование низменных инстинктов массового сознания, предельно вульгаризованная пропагандистская риторика, опасливое отношение к просвещению.

Точно таким же остается и моральное обоснование реакционности: все жертвы приносятся ради стабильности и во избежание «майдана».

Примечательно, что традиционная российская триада не может заменить ни одну из своих составляющих на какой-то компонент из того, другого набора.

Не может быть формулы «Свободомыслие – Самодержавие – Народность» (сразу все начнут кричать, что король голый).

Не может быть формулы «Православие – Демократия – Народность», потому что честные выборы и сменяемость власти немедленно покончат с единомыслием и официозом.

И «Православие – Самодержавие – Братство» тоже не срастается. В государстве, где существует насильственно насаждаемое единомыслие и безраздельно властвует «вертикаль», эмпатии не бывает. Всякое доброе дело разбивается о казенщину, о чиновничье мздоимство, о недоверие к любой неконтролируемой инициативе. Поэтому всё, за что ни берется такое государство, выходит бесчеловечным.

Понятно, что долго ультраконсервативная конструкция держаться не способна – потому что тормозит всякое развитие: мысли, общества, образования.

Даже в 19 веке, когда время двигалось много медленнее, уваровской идеологии хватило всего на двадцать лет, и мы помним, чем это закончилось — Крымской катастрофой».

…Правда, 20 лет еще не прошло. Но традиционное утешение типа «В России нужно жить долго» как-то не утешает.

Я, правда, в России и не живу.

А тем, кто живет, могу лишь повторить картинку из того поста.