Гасан Гусейнов. Отпраздновали?

В очень хороших европейских газетах есть рубрика «Чужое перо». Там печатают авторов, чья позиция не совпадает с генеральной линией газеты. Выходят такие благородные газеты и на русском. Редкие издания, которые помечают подобные публикации словами о «позиции автора, которая может не совпадать с позицией газеты».

Мой прогноз — из числа таких, которые не нравятся и мне самому. Но как и кому может «нравиться» история войн?

А тем более — ужасные прогнозы?

Весной 2015 года я опубликовал прогноз предстоявшего вторжения РФ в Украину. Исполнение прогноза задержалось на два года из-за ковида, но как только полегчало с пандемией, вторжение началось. Вот почему я предпочитаю не прислушиваться к прогнозам тех политологов, которые тогда, прямо вот 21 февраля 2022 года, объясняли, что не верят в нападение на том основании, что «это было бы безумием, а Путин — человек расчетливый». Особенно занятно, что говорилось это под громкие предупреждения спецслужб США о неизбежности нападения.

У меня никаких закрытых сведений, конечно, не было, я просто внимательно годами читал «антифашистскую» артподготовку росвластей, повторяющих своих учителей раннего, среднего и позднего советских царств.

Мне близки полит-экономические аналитические обзоры Yuri Felshtinsky, Viacheslav Shiryaev, Vitaly Portnikov и некоторых других. Сегодня я хотел бы коротко, и без развернутой аргументации 2015 года, высказать предположение вот на какую тему.

Где именно РФ нанесет следующий удар по Европе?

Среди книг и документов, сгоревших у меня на складе «Чердак» 10 сентября 2025 года, была старая карта Европы из журнала «The National Geographic Magazine», напечатанная после начала Второй мировой войны. На ней специальные красные печати отмечали вторжение СССР в страны Балтии и Польшу, но не было печатей на отрезке Бессарабии. До июня 1941 оставался ровно год.

Сегодня я обнаружил, что перепечатку карты этой можно купить в редакции журнала в том самом виде, в каком она была и у меня. В отрочестве я часами ползал по ней с лупой. И тогда, в 1968 году, я не мог не воспользоваться творческим методом Шерлока Холмса: «Вторжение в Прибалтику (17 июня 1940) они успели отметить, а о вторжении в Бессарабию (26 июня 1940) еще не знали. Значит, печатали вокруг 20 июня 1940 года».

Вот и сегодня, ползая мышкой по карте, напечатанной около 20 июня 1940 года, я задал себе вопрос, где же скорее всего ударил бы по Европе Путин.

Помните, был такой политический деятель и военный преступник — Адольф Гитлер?

Тот, развязав вместе со Сталиным Вторую мировую войну в 1939 году, начал ее на двух фронтах — восточном, где напал на Польшу и Чехословакию, и на западном, где, правда, в 1940 проиграл британцам.

Но это не помешало Гитлеру, захватившему почти всю Европу, в июне 1941 напасть на СССР, а в декабре того же года объявить войну США. Тысячи историков, из которых я прочитал, наверное, только дюжину, подтвердят вам, что никакой рациональности в этом нападении не просматривалось.
Так и с Путиным. Проиграв свою СВО уже весной 2022 года, он задался вопросом: “Нельзя ли превратить поражение частной операции в победу в общей войне?”. Для ответа на этот вопрос РФ несколько раз провоцировала войны в других местах, куда “ступала нога российского солдата” (например, на Ближнем Востоке).

Сейчас последняя внутренняя надежда путинского режима, что население РФ озлобится достаточно для всеобщей мобилизации ради начала более крупной войны с Европой.

Последняя же внешняя надежда ,что воевать придется на территории, население которой (как это было поначалу и в юго-восточной Украине) хотя бы частично поддерживало бы его, Путина, и «великую Россию».

Разглядывая карту Европы, выпущенную около 20 июня 1940 года, я хочу понять, есть ли на Североморско-Средиземноморской оси сегодня такое место, такой регион, нападение на который в глазах нового российского Адольфа Гитлера позволило бы ему нанести максимальный ущерб Украине и всей Восточной Европе, потратив на это сравнительно немного ресурсов и не вызвав мгновенный военный отпор со стороны НАТО.

Я пытался максимально сузить поле зрения, представляя себе, куда именно, исходя из предложенных обстоятельств, кремлевский кретин мог бы захотеть нанести удар, подорвав, например, огромные склады боеприпасов и вызвав взрыв, вполне сопоставимый с ядерным. К тому же, всю эту операцию легко было бы выдать т. н. международному сообществу за “украинскую диверсию”. Регион этот, как нетрудно догадаться, – Молдова, и особенно тамошний филиал ЛДНР – Приднестровье, или на российском языке ПМР.

Разумеется, есть и другие регионы, которые путинские могли бы в пароксизме страсти принять за сулящие им успех после “ошеломляющего удара” российским оружием: Нарва или Северный Казахстан, Сувалкский коридор или бывшее советское Закавказье. Но обстоятельства требуют от чекистов выдать происходящее за “провокацию украинской стороны”, чтобы удар нанести там, где в понимании чекистов сохраняется относительная лояльность местного населения к РФ.

В мифологической картине мира будущее — это только переводная картинка прошлого. А, поскольку “в прошлом мы всегда побеждали”, думают путинские, наша победа неизбежна и на этот раз.

Отсюда – сладострастие, с которым Путин уничтожает молодое мужское население РФ: чем больше будет этих жертв, тем крепче, верит он, будет и почтение к нему не только в “русском мире”.