Всеволод Орлов (9 мая)

Вот это чудовище, представленное Пиотровским, на кой-какие девятомайские размышления наводит.

Безусловно, это общее место — что рфовская пошлость про «можем повторить» вылилась в «можемповторение» вовсе не сталинского СССР, а Третьего Рейха.

Среди огромного количества фактических совпадений, в которые сейчас не хочется углубляться, отмечу только целенаправленные расстрельные чистки, которыми рфовские оккупанты занялись с первых же дней. Это в чистом виде «директива о комиссарах» (напомню, что практически все нацистские военные, повешенные по итогам Нюрнберга, повешены именно за ее исполнение).
Но, с моей тз, чрезвычайно важны, я даже скажу — важны определяюще, совпадения эстетические. И вот почему.

Сейчас у приличных людей принято стоять на позиции «коммунизм=нацизм» и «ГУЛАГ победил Бухенвальд». Под этой позицией предостаточно оснований, в первую очередь, в виде зверских практик нацистов и коммунистов. И все-таки, с моей тз, различия были, были существенны и закрывать на них глаза не надо.

Потому что разница между «бой идет не ради славы — ради жизни на земле» и «железным шагом пройдем по трупам неполноценных» есть. «Красные» утверждают убийство как необходимое зло, «коричневые» — как самостоятельную сакральную очищающую и закаляющую ценность.

Коммунистический императив «мы несем свободу и справедливость» лжив — они несут рабство и произвол. Но нацистский — вообще неприкрыт: мы несем уничтожение и порабощение тех, кого не уничтожаем лишь постольку, поскольку какое-то время они нам живыми могут быть более полезны утилитарно, чем мертыми.

Это очень хорошо видно именно в эстетике. Мы когда-то с одной моей знакомой, неплохо разбирающейся в изобразительном искусстве, делали целую подборку нацистской и коммунистической иконографии, всяких там картинок, условно говоря, типа «Сталин с солдатами на фронте» vs «Гитлер с солдатами на фронте». Там сюжетных и композиционных не то что сходств — идентичности прям немало. А эстетически — пропасть: сама цветовая гамма, работа художников со светом принципиально различны настолько, что можно говорить о двух разных стилистиках — стилистике жизни, даже жовиальности некоторой, и стилистике мертвечины, прозекторской лампы и кладбищенских факелов.

И вот здесь лежит, по-моему, очень важное. РФия в своей попытке переложить с больной головы на здоровую очень напрягалась проведением параллелей украинской символики и эстетики с нацистской. Выходило всегда херово. Вспомнить только, как эта их мидовская дура вещала про нацистский крест в символике украинских вооруженных сил, к кресту с трезубцем внутри у Зеленского на футболке цеплялась, притом, что форма украинского креста близка к форме знаменитого георгиевского креста Российской империи, а вот форма креста рфовского «ордена мужества» очень близка к форме нацистского железного креста.

Но реальность, как водится, обратна рфовской пропаганде. Именно эстетически, именно в попытках художественно оформить, отрефлексировать и облагородить свое скотство, РФия уверенно движется в сторону именно нацистской стилистики — культа смерти. Одно их это сатанинское капище с фуражкой Гитлера вместо мощей чего стоит (и заметим на полях, что освящение этого кощунства патриархом Кириллом — это, по-моему, четкая точка, поставленная на РПЦ как на организации, имеющей какое бы то ни было отношение к христианству).

Многие уже обнаружили сходство чудовища, презентуемого Пиотровским, с известным немецким плакатом Und Du? (это в их стилистике переданное «ты записался добровольцем?»). На самом деле решения разные, конечно. Unddu нагоняет жути скрытыми в непроглядном черном мраке глазами, пиотровская маска смерти — напротив — пустыми глазами, сквозь которые бьет неживой адский свет. Но и то, и другое — однозначная маска смерти, рвущейся душить жизнь. Ничего иного.

И отметим особо, что чудище пиотровского — это центральный компонент выставки, названной не иначе как «Русский императив». Эта инфернальная маска, лезущая в человеческий мир из какого-то иного пространства, подается именно в качестве императива — движущей силы всего «русского».
Но еще один существенный момент. Вырождение «праздника со слезами на глазах» в культ смерти идет по нисходящей в художественном смысле.

Сначала в 18-ом году открыт ржевский мемориал. Это очевидно сильное художественное решение, упирающееся, конечно, в макабры Вучетича на Мамаевом кургане, но все-таки самостоятельное. И это решение именно в ключе «призыва мертвых», что публика моментально почувствовала, назвав центральную фигуру «памятником назгулу».

Потом, в 20-ом, пресловутый «храм вооруженных сил» — это уже в части архитектурных форм чистое скучное эпигонство, а в части того, что там вместо икон и росписи — поделки уровня никасасофронова. Но все-таки есть и отсылка к традиции, и цельность жути.

И вот теперь «красная маска смерти», явление из инферно. И здесь уже не столько жуть вызывает, сколько гадливость. Это фильм-ужастик класса В, это декорация к спектаклю театрального кружка при ДК заборостроителей в Усть-Зажопинске. Это выглядит даже примитивнее, чем плакат к серии компьютерных игр «Вольфенштайн», каковым, по-видимому, вдохновлялись авторы. Это уверенный шаг в сторону всех этих скульптурных аленок-из-говна по Богом забытым деревням и городишкам, которыми в последние годы радует мир великая русская культура. И это представляет публике семейство Пиотровских, которые могут быть какими угодно сволочами, но настолько лишенными художественного вкуса людьми быть не могут чисто технически.

Тут, по-моему, ключевое. Нацизм — это вырождение. Парадокс такой: нацизм апеллирует к тому, что все выродились, а вот он ща вырожденцам покажет вершины духа — и обрушивает свое сошедшее с ума общество в пропасть собственного вырождения, в полное интеллектуальное и культурное ничтожество.

Что РФия и демонстрирует миру со всей возможной яркостью. И хорошо бы, чтобы корм в коня, чтобы цивилизация из этого жуткого примера извлекла какой-то здравый урок.