Татьяна Вольтская (6 мая)

Сергей Несвит занимался украинской филологией. А потом пошел защищать свою страну от сбрендившего «старшего брата». Защищать выпало Мариуполь. Украинская служба радио Свобода рассказала, с какой болью он каждое утро замечал, как меняется пейзаж – еще вчера эти дома были на месте, а сегодня их разбомбили. А потом по приказу своего командования все пошли в плен – поначалу считалось, что в почетный. Но пленников сразу стали избивать, крича, что они «на территории Российской Федерации, где не действуют никакие условия, никакие законы».

«Мы слышали, как избивают наших друзей, побратимов – буквально пытают. …это стало причиной гибели одного из наших сослуживцев: прямо в СИЗО он умер от пыток. Не выдержало сердце. То есть мы знали, что находимся в очень страшных местах, и нужно было …не сдаваться, выдержать…» Чтобы не сойти с ума, Сергей сочинял стихи, но иметь бумагу и ручку запрещалось, все личные вещи отняли, стихи он учил наизусть.

По словам Сергея, от пленных добивались признания, что они убивали мирное население: задача была состряпать побольше уголовных дел и посадить людей пожизненно. «Мы в их глазах (они, видимо, были в этом сознательно убеждены) были преступниками, которые убивали своих же – жителей Мариуполя. И именно мы виноваты в том, что город уничтожен, …мы его уничтожали, чтобы он не достался врагу ….свои действия они квалифицировали …как «спасители мира». Им нужно было доказать, что мы злодеи, заслуживающие наказания и уничтожения». В добывании доказательств с помощью пыток, «спсители мира» противоречия не видели.

Сергей побывал в разных колониях. В Ижевске первое время в камере разрешалось только стоять, не шевелясь – дикая пытка. Потом разрешили сидеть на скамейках – но только сидеть, даже разговаривать было нельзя. За малейшее нарушение – избиение. Но самым тяжелым испытанием была неизвестность – никто ничего не знал ни о своих родных, ни о войне. Однажды дали 5 минут на написание письма – но все эти письма были уничтожены. А потом Сергей заболел туберкулезом и попал в больницу.

«Неожиданно я …осознал, что у того дна, где я был, есть еще одно, большее дно. Им оказалась эта больница. …все пытки, которым подвергаются обычные заключённые, здесь усугубляются тем, что это пытки для больных. Было такое впечатление, что здесь …скорее можно реально умереть». Рядом с Сергеем был такой же больной мальчик, они поддерживали друг друга шепотом, прячась от камер – наблюдение было круглосуточным. А потом был обмен, в который все поверили только в самолете. Сергей не может без слез вспоминать людей, выходивших их встречать всем селом с украинскими флагами. Сам он родом из Константиновки – которую как раз сейчас уничтожают.
К филологии Сергей больше не вернется. Он мечтает, чтобы все виновные в смерти его сослуживцев от пыток были наказаны. Свидетельствует о том, что пережил. Честно говоря, читать его рассказ без слез просто невозможно.