Всеволод Орлов (17 апреля)

Относительно скандала вокруг обложки L’Espresso со звероподобным израильским солдатом, который фоткает на телефон беднонесчастную арабскую женщину.

Есть две позиции:

1. Та, которая заявлена Израилем, который на уровне посла даже посчитал нелишним предъявить претензии по поводу тенденциозности.

2. Та, которую заявляют доброхоты-ригористы: дескать, факт на фото — это факт, так что неча на зеркало пенять.

В данном случае (как и в многочисленных других) я целиком и полностью на стороне Израиля и считаю размещение данного фото на обложке очередным фрипалестинским скотством. Почему?
Обыватель обычно полагает, что фотография — это просто фиксация факта. На самом деле, безусловно, нет. И дело здесь даже не в различных приемах выбора ракурса, кадрирования и т.  д., которыми через фотообъектив можно подчищать реальность в самые разные стороны, формально — без прямой лжи и не нарушая никаких этических принципов. Все сложнее.

Я разбирал когда-то два самых известных снимка, иллюстрирующих Вьетнамскую войну (оба, кажется, пулитцеровские). На них изображено совсем не то, что решает, будто увидел, обыватель.

А) Знаменитый снимок, где южновьетнамский офицер стреляет в висок зажмурившемуся от ужаса гражданскому вьетнамцу. Ужас-ужас. Военное преступление. Вот как южновьетнамские нацисты, запроданцы США, издевались над свободолюбивыми коммунистами. Эта решимость палача, эта униженность и страх жертвы и величие растрепанного уродливого человека перед лицом наглой смерти….

На самом деле за снимком стоит совершенно другая история.

Жертва — вьетконговский офицер Нгуем Ван Лем. Он лично расстрелял группу южновьетнамских полицейских вместе с семьями. В том числе подполковника полиции Нгуен Туана и всю его семью — от 80-летней матери до шести малолетних детей.

Запахло жареным — переоделся в гражданку, пытался скрыться, был пойман и приведен для решения к бригадному генералу южновьетнамских войн Нгуен Нгок Лоану вместе со свидетелями красного террора, сообщившими о казнях.

И тут ему круто не повезло: конкретно расстрелянный подполковник Нгуен Туан был личным другом и, возоможно. дальним родственником генерала Нгуена Нгок Лоана. Генерал Нгуен достал пистолет и выстрелил. И стал в мировой истории палачом. А убийца старух и детей Нгуем Ван Лем — жертвой.
Автор фото Эдди Адамс всю жизнь просил прощения у генерала Нгуена, сумевшего сбежать в США и перебивавшегося там каким-то мелким бизнесом, но никогда у успешного фотографа предлагаемых денег не взявшего.

Б) Знаменитый снимок, где рыдающая голая девочка бежит на камеру вся в горящих язвах от напалма. Вот так американские оккупанты геноцидили мирное население и вот так оно страдало.
Сколько можно судить, американские войска совершили бесчисленное количество военных преступлений во Вьетнаме. Но конкретно на данном снимке — гораздо более сложная история, практически обратная тому впечатлению, которое вызывает.

На фото южно-вьетнамские дети бегут не ОТ американцев, а К. Было наступление северовьетнамцев, жители южновьетнамской деревни, оказавшейся в зоне наступления, стали выходить — в американскую сторону, ессно. Американский пилот решил, что это прорыв вьетконга, долбанул по мирным напалмом.

Несчастное это дитя в центре сорвало с себя горящую одежду, а американский солдат, к которому она бежит за помощью? облил ее, горящую заживо, водой. Что сделал бы автоматически любой нормальный человек, увидев горящего ребенка. Вот только с напалмовыми ожогами этого категорически нельзя, вода привела к еще большему поражению тела.

Девочку забрали в Сайгон, лечили в американском госпитале, кожу пересаживали и т. д. Она сильно утомилась от использования себя голой в пропаганде, смогла уже после победы вьетконга уехать учиться на Кубу из красного Вьетнама, а оттуда сбежала в Канаду, где и прожила длинную нормальную жизнь.

В) Есть еще история фото, которую я очень люблю. На нем Никсон во время своего визита в Москву в 1959, грозно вздевая палец, говорит Хрущеву какие-то очень решительные слова. Зритель прям слышит, что «коммунизм не пройдет!» или там «знайте свое место!» Фото стало символом визита в американских СМИ.

Автор фото Эллиотт Эрвитт (я был на его выставке в Палермо недавно — Боже, какой потрясающий, невероятный мастер!), очень жестко протестовал против использования этого снимка в первополосных иллюстрациях. Он не мог это запретить, т. к. на момент визита был официальным фотографом белодомовского пула, и права на все фото по умолчанию, отошли администрации. Но он выступил с публичными заявлениями по поводу. Он свидетельствовал, что это фото категорически не характеризует ни атмосферу во время визита, ни отношения, сложившиеся между Никсоном и Хрущевым, ни стиль их общения. Оно — среди сотен сделанных фотографий — с таким акцентом ровно одно. Но именно это фото стало символом, хотел того автор или нет. И символом, по его собственному мнению, лживым.

Итого. Репортерские, вовсе не постановочные, ни капли не лгущие фото тем не менее могут быть и часто являются ложью. Особенно, как ни парадоксально, это касается наибольших репортерских удач. Удачные фото — это фото, говорящие сами за себя, вызывающие однозначную эмоциональную и моральную трактовку. И именно она, трактовка по умолчанию, без пояснений, что там на самом деле, становится манипулятивной ловушкой для публики.

Причем и фотографы, и бильд-редакторы, которые выбирают, какой снимок и в каком виде пойдет на полосу, это прекрасно знают. Говорю это как человек, которому посчастливилось работать или как минимум лично знать и водку пить с лучшими московскими фоторепортерами в немеряном количестве, а также провести несчитаные часы в подборе и расстановке фоток с высочайше профессиональными бильдами.

Что из этого следует в нашем конкретном случае? А следует, что:

А) Мы не знаем, что происходит на самом деле на снимке с израильским солдатом и арабкой. Может, он ее застрелит через минуту, может, она ему через минуту на шею бросится как спасителю, может, он вообще не ее фотографирует на телефон, а она вообще его не замечает, и два этих персонажа на разных планах совмещены только талантливо выбранным фотиком ракурсом. Может быть вообще что угодно. Однако эмоциональную трактовку оно вызывает однозначную.

Б) Подбор данного фото именно как обложечного — это не про фотофакты. Это про навязывание аудитории за счет вот этой самой однозначной, но не факт, что имеющей отношение к реально происходящему трактовки вполне тенденциозной картины, в которой израильская армия — гогочущие над жертвами оккупанты, а арабы т. н. Палестины — безвинные жертвы, над которыми глумятся. Фото используется по факту как общий символ происходящих событий и как доказательство определенной картины мира. Картины мира, которая нихрена не отвечает действительности, и более того — выворачивает ее наизнанку.