Марина Диденко. Послание к живущим в суете

И настали сумерки в 14:00 по графику второй очереди. И сел муж в кресло свое, и возжелал он причаститься к святыням, но узрел лишь знамение пустоты. И воззвал он к жене своей: «О, спутница дней и соузница ложа, неужто грехи наши прервали связь с миром сим?». Но жена, облеченная в мудрость и термобелье, отверзла уста свои глаголом: «Не отчаивайся, маловерный. Ибо сказано в чате подъезда: «У кого-то на первом этаже есть инвертор, и благодать его распространяется на три метра вокруг»».

И пал муж ниц, и пополз он, ловя сигналы незримые. И о чудо! Сквозь толщу бетонных плит, аки глас с небес, пробилось знамение. И было оно распахнутым и без пароля, яко врата в райские кущи.
Муж, трепеща десницами вожделения, нажал «Подключиться». И разверзлись очи его, и узрел он рекламу недорогих зарядных светильников, не знающих елея. И возроптал он: «Зачем мне сие знание, Иегова, если у меня нет даже тлена, ржи и моли для удовлетворения сребролюбия?».

Но трафик лился, аки мед, ибо сосед снизу был щедр душой и богат литием.

— Брат! — возопил муж из-за двери. — Твой инвертор — аки ковчег в этом море тьмы! Преломи со мною плод прельщения!

Сосед отозвался, и голос его, преисполненный сладости, прозвучал в тишине:

— О, пленитель сердца моего… Это не инвертор. Это я к троллейбусной линии тайно прилепился устами. Но сейчас придут ангелы в оранжевых жилетах, и будет плач и скрежет зубовный.

И въехала в подъезд колесница общего теснения, именуемая узилищем на нитях, и всякий прилепился там плечом к плечу ближнего своего, и не было в том любви, но лишь суета и осквернение теснотою, ибо каждый в том чреве железном помышлял лишь о часе утоления страстей в сети всесветной, а свет во тьме светит, а тьма не объяла его.