Татьяна Вольтская (26 февраля)

Такой материал прочла на Сибирь.Реалии (признанными иноагентом)… Вроде бы никакой фантастики:

В Комсомольске-на Амуре приехали служить срочку пареньки из Якутии. Вот служат они месяц, другой, а офицеры сначала кружат, высматривают жертву, у кого психика послабее, а потом налетают: эй, парень, да ты предатель Родины – был в командировке, выдал расположение части. У парня челюсть отвисает – никакого секрета адрес части отродясь не составлял, но он все равно покрывается холодным потом. И ставят его перед строем– а ну читай устав, а остальным отжиматься – уже кто-то сознание теряет. И как бы виноват этот паренек – что не бежит заглаживать вину, подписывать контракт. Ну он крепится, крепится, а потом идет, повесив голову, в кабинет, где его уже ждут – ты только подпись поставь, голубчик, и сразу все будет хорошо.

К другому могут и тоньше подойти: «Ты из улуса, да? Нигде не бывал? А поезжай на год в Петербург, на связиста поучишься, чем плохо? Вот у нас учебный контракт, только на год. Подписал? Вот и молодец. И на камеру скажи, что добровольно подписывал, никто тебя не заставлял». А третьего ловят – вообще обхохочешься: «Ты почему с набитым ртом? Что жуешь?! – Печеееньку… — Ну я сейчас пойду выясню, если что-то другое – сразу тебя в штурма бросят, но, если подпишешь контракт, останешься в части». И огорошенный парень, проглотив печеньку, идет и подписывает, родители потом только руками всплескивают: как в детском саду.

Родители, кстати, молодцы – как узнали, что с их детьми вытворяют, сразу все побросали и в часть нагрянули, объединились, обращения написали, добились, чтобы у пареньков рапорты с отказами приняли, доверенности оформили, юриста наняли, в суд подали – уф! Надежды, правда, мало – но и решительность родителей обнадеживает – были все-таки случаи, когда удавалось отбиться от навязанного билета на тот свет.

Дай Бог, конечно. Но я вот читала и думала (отвлекаясь от подлой сути этой войны) – ведь это только представить: взрослые, опытные мужики, в своей армейской жизни – как рыба в воде, все знают и понимают. И приходят к ним эти лопухи по 18-20 лет. А сверху разнарядка – столько-то перевести на контракт и отправить на войну. И взрослые мужики начинают охоту на мальчишек – присматриваются, кто скорее даст слабину – и бросаются, распустив когти. Кого бьют, кого морят бесконечными нарядами – ни поесть, ни поспать, кого разводят «учебой», кого берут на слабо: «Ты что, не мужик? Что, твоя мать возьмет автомат, бронежилет, пойдет вместо тебя родину защищать?» — и мальчишка бледнеет, руки дрожат – подписывает.

Знаете, что это такое? Это позор. Это не мальчишки – не мужики, это взрослые дяди, офицеры – не мужики ни разу. На них гаркнули сверху – они и зассали, а ведь не могут не понимать, что контракт для мальчишки – приговор, что он на передке не жилец. И главное – ведь если этот так называемый офицер не отправит его на смерть – его же не расстреляют, не посадят – ну не повысят в звании, и все! Да, не погладят по головке, но мальчишки будут живы – эта простая мысль не приходит в подлые головы.

У Окуджавы есть воспоминания, как они с другом как раз после школы рвались на фронт в 41-м. И как на сборном пункте их раз за разом прогоняли – успеете умереть, только вас не хватало, чтобы духу вашего здесь не было. Да они прорвались. Но тот, кто их берег, отодвигал их ад подальше – вот это был мужик. А эти, гробящие мальчишек, выгораживая свою жопу и блекочущие о чести – подонки. Нет для них другого слова.