Надпись из Меджибожа

Еще из старых находок. Все, кто бывал в Меджибоже на старом еврейском кладбище, знают самое старое надгробие 1555 года, резко выделяющееся среди остальных, более поздних. Не знаю, кто первый определил дату на нем, но думаю, что это было еще в 1970е или в начале 1980х. Меджибож — местечко видное, как говорил герой Бабеля, выступая в суде, «Местечко Меджибож всем известно, женщины там до сих пор носят парики». Здесь жил и был похоронен основатель хасидизма Бешт (да защитят нас его заслуги), сюда стремились поломники, и дату на привлекающем внимание старинном надгробии расшифровали давно.

Но я очень горжусь тем, что прочитал надпись на обратной стороне, которую никто не замечал. Было это в ходе небольшой экспедиции в 1996 году, вне экспедиционного сезона. Там был Дворкин, Светлана Израилевна Сивак, Миша Хейфец, кажется, Алла Соколова. Дело в том, что полустертую надпись прочитать сложно. При обычном освещении ее может быть вообще не видно. Но при боковом освещении даже совсем небольшой выступ рельефа дает тень, и буквы «проявляются». Солнце дает такое боковое освещение на протяжении минут пятнадцати, максимум — получаса. Происходит это около полудня, ведь могилы обычно ориентированы на восток, и боковое освещение надгробия (мацевы) получается, когда солнце точно на юге, то есть в полдень.

В Меджибоже на кладбище мы собирались провести не больше одного дня. В тот день было пасмурно. Но Дворкин помолился на могиле цадика, великого Израиля Бешта (да защитят нас его заслуги, да замолвит он за нас слово в высших мирах). Ровно в полдень вышло солнце. Я деловито обошел старинную мацеву и сказал: «Ничего себе! Да тут ведь есть надпись и на другой стороне!» И тут же ее прочитал, и позвал фотографа Мишу Хейфеца ее сфотографировать.

ותמת
שם מרים
ותקבר
פה ה ךא
חשון תך
לפק

(«И умерла там Мирьям, и погребена была здесь, четверг, 21 Хешвана 420 Малой Эры» (то есть 6 или 7 ноября 1659). Дата (на одной стороне 1555, на другой — 1659) свидетельствует о вторичном использовании. Также важно помнить, что происходили в это время (общины были разорены после погромов времен хмельничины), поэтому сам факт действия кладбища в 1659 важен, не было известно, как быстро община восстановилась.

Цитату (Числа 20:1) я узнал мгновенно, потому что тот же библейский стих про Мирьям цитируется в моей любимой эпитафии из Бучача. У меня даже целая теория есть о том, как эпитафия служит определенным мостом, связыващим повседневный мир нашей жизни (где живет простая Мирьям) и идеальным миром книг (где живет библейская Мирьям, которой та уподобляется). И какую роль в этом механизме уподбления книжному будничного играет перевод с идиша на иврит и переключение орфографии с идишской на ивритскую. Но об этом в другой раз, да и в Бучаче уже другие истории, там не вам не Бабель с Бештом, там Агнон.

Я тогда составил каталог всех надгробий XVI векa (тех, что я знал) и опубликовал его по совету искусствоведа Светланы Израилевны, которая отправила меня в Москву к редактору ежегодника РАН «Памятники культуры новые открытия» Т. Б. Князевской. Князевская материал взяла, и только спросила меня что-то вроде «Как там вас, не притесняют больше?» (тогда ходили какие-то слухи, будто в Петербурге активно то ли общество «Память», то ли кто-то в этом роде). Я ошарашено ответил «нет». Так моя находка оказалась в числе новых открытий памятников культуры, сделанных российскими академиками.

Так и в жизни нашей, окно возможностей открывается на 15 минут, образ проявляется. А потом растворяется. 30 лет прошло, это были удивительные 1990е годы с невероятными возможностями, но тогда мы этого не понимали. Остались воспоминания.

PS. Удивительно, но у Ильи Дворкина сохранилось фото этого момента, снятое Мишей Хейфицем.