Автор: 
Не стало Семена Глузмана – человека, которого в Украине порой сравнивали с нравственным камертоном. Ушел врач, диссидент, бывший политзаключенный. Семь лет лагерей и три года ссылки за то, что в ненормальном советском социуме, использовавшем психиатрию как оружие для наказания неугодных, он отстаивал чистоту своей профессии.
Дело было не в личности генерала Григоренко, которого Глузман защищал и которого, по его словам, не знал. Отстаивая представление о психической норме, Семен Фишелевич разрушал ту самую оруэлловскую „цепочку“, в которой все говорит о переходе через границу нормальности: „Война – это мир, свобода – это рабство, незнание – сила.“.
„Безумие есть норма и наоборот“ – утверждала советская власть. Сопротивляясь навязываемой „аксиоме“, Семен Глузман был обречен стать врагом тоталитаризма.
„Распалась связь времен.“ Смысл слов Шекспира чувствуешь лучше, когда уходят такие люди, как Глузман. Он хорошо знал Виктора Некрасова, сидел в одной камере с Василием Стусом, который читал ему свои стихи, общался с Андреем Сахаровым, писал статьи вместе с Владимиром Буковским. Его товарищами по лагерю были евреи-„самолетчики“, украинские „буржуазные националисты“, бывшие солдаты УПА. Глузман признавался, что лагерные товарищи снятся ему по ночам.
Солдатами не рождаются, не рождаются и диссидентами. Семен Глузман – интеллигент с мягкими манерами, приятным голосом,… а внутри – стальной, закаленный мытарствами стержень. Да еще сердце, не умевшее предавать, с повышенной „нормой“ сострадания и жаждой справедливости. Было бы невероятным услышать от Глузмана рассуждения о себе как о патриоте Украины. Но будучи таковым, он жестко критиковал действия нынешней власти, особенно в области здравоохранения и медицины.
Семен Фишелевич до самого конца оставался в Киеве. В подвал при обстрелах не спускался, стоически переносил все, что выпало на долю людей. Путина характеризовал как „тяжелого психопата“ и „классического садиста“, неспособного на разумные компромиссы. И все же надеялся на мир. Приход к власти Трампа – „глубоко аморального“, по оценке Глузмана, человека, похоронил надежду.
„Верите ли Вы, что мы дождемся окончания войны?“ – спросили его в одном из последних, примерно годичной давности интервью. „Вы – да, а я – нет“ – ответил Семен Глузман.
Вечная память!
