Александр Габриэль

Когда всё станет зря и бесполезно
и в старой кукле кончится завод,
когда давно просроченная бездна
тебя на свой затащит эшафот,

когда ничто разволновать не сможет
и доктор, усмехнувшийся в усы,
бестрепетное зеркальце приложит
к твоим устам и глянет на часы,

не будет пенья птиц и ноты МИДа,
не будет ни метаний, ни обид,
когда в распоряжение Аида
поступишь ты, ещё один аид,

не состоявший ни в ГБ, ни в СМЕРШе,
ты из плебейских луж не лез в князья…
Прожить ты мог бы дольше, мог бы меньше —
начертанного изменить нельзя.

Постигший вечный дзен, подобный Будде,
пустой фонарь, в котором свет погас…
И страшно никогда уже не будет —
так страшно, как сегодня и сейчас.