Бессмертный барак. Токсикологическая лаборатория НКВД

Впервые работа над использованием ядов и наркотиков стала проводиться в ОГПУ с 1926 года по указанию наркома безопасности Вячеслава Менжинского. Специальная лаборатория была частью секретной группы, которую возглавлял бывший эсер-боевик Яков Серебрянский. «Яшина группа» была создана для проведения террористических актов за границей, подчинялась непосредственно наркому и существовала до 1938 года.

Следующий нарком, Генрих Ягода, интересовался ядами профессионально: по образованию он был фармацевт. По-видимому, при Ягоде специальная лаборатория состояла из двух подразделений: химического и химико-бактериологического. В 1936 году по приказу Сталина Ягода был смещён с поста наркома безопасности, арестован в марте 1937 года, осуждён во время суда над Николаем Бухариным за организацию убийств, якобы совершавшихся врачами, и расстрелян в 1938-м.    При новом наркоме, Николае Ежове, методы «Яшиной группы» стали применяться для «чистки» даже на Лубянке.  17 февраля 1938 года начальник Иностранного отдела НКВД Абрам Слуцкий был найден мёртвым в кабинете Михаила Фриновского, заместителя нового наркома. Рядом с неуклюже сползшим с кресла телом Слуцкого стоял пустой стакан из-под чая. Фриновский конфиденциально объявил сотрудникам НКВД, что врач уже установил причину смерти:разрыв сердца. Несколько офицеров, знавших симптомы отравления цианистым калием, заметили специфические синеватые пятна на лице Слуцкого.

Первое упоминание о специальной лаборатории в системе МГБ, в которой проводились эксперименты на людях, появилось на Западе в 1983 году в книге бывшего сотрудника КГБ невозвращенца Петра Дерябина. Он писал:

 «С 1946 года по 1953 в составе структуры Министерства государственной безопасности в Москве существовала пресловутая лаборатория под названием «Камера». Она состояла из медика — заведующего и нескольких помощников. Они проводили опыты на людях — заключённых, приговорённых к смертной казни, — чтобы определить эффективность различных ядов и инъекций, а также гипноза и наркотиков при допросах. Только министр государственной безопасности и четыре офицера из высшего руководства МГБ имели доступ к этой лаборатории».    

Некоторые детали работы лаборатории стали известны лишь недавно. Полковник Бобренев, имевший доступ к следственным делам Майрановского и Берии, так описывает «лабораторию смерти»:

Под лабораторию… выделили большую комнату на первом этаже углового здания, что в Варсанофьевском переулке. Комната была разделена на пять камер, двери которых с несколько увеличенными глазками выходили в просторную приёмную. Здесь во время экспериментов постоянно дежурил кто-то из сотрудников лаборатории… Почти ежедневно в лабораторию поставляли заключённых, приговорённых к расстрелу. Процедура внешне походила на обычный медицинский осмотр. «Доктор» участливо расспрашивал «пациента» о самочувствии, давал советы и тут же предлагал лекарство…

По свидетельствам очевидцев, «Майрановский приводил в лабораторию дряхлых и цветущих по состоянию здоровья людей, полных и худых… Одни умирали через три-четыре дня, другие мучились с неделю».    Основная цель лаборатории состояла в поиске ядов, которые нельзя было бы идентифицировать при вскрытии. Сначала Майрановский испробовал безвкусовые производные иприта. Похоже, он начал экспериментировать с этими веществами даже раньше, чем его коллеги в нацистской Германии, где впервые эксперименты с ипритом были проведены на заключённых Заксенхаузена в 1939 году.

Результаты экспериментов Майрановского с производными иприта закончились неудачно: яд обнаруживался в трупах жертв. Нацистским коллегам Майрановского было проще: производное иприта «Циклон Б» срабатывало в лагерях смерти эффективно, и не было необходимости скрывать его применение.    Больше года ушло у Майрановского на «работу» с рицином — растительным белком, содержащимся в семенах клещевины. Поскольку испробовались разные дозы рицина, остаётся только гадать, сколько жертв погибло при этих экспериментах. Действие каждого из других ядов — дигитоксина, таллия, колхицина — опробовалось на 10 «подопытных». За мучениями жертв, не умерших сразу, экспериментаторы наблюдали в течение 10-14 дней, после чего «подопытных» убивали.

В конце концов был найден яд с требуемыми свойствами — «К-2» (карбиламинхолинхлорид). Он убивал жертву быстро и не оставлял следов. Согласно показаниям очевидцев, после приёма «К-2» «подопытный» делался «как бы меньше ростом, слабел, становился все тише. И через 15 минут умирал».