Татьяна Вольтская (14 февраля)

Есть, как ни странно, и хорошая новость. Я недавно писала про срочников, которых избивали в поезде по дороге в Уссурийск и в военной части в самом Уссурийске (той самой одиозной части, где военных, отказывающихся немедленно отправиться на фронт, держали в клетках и избивали). Ну, и мальчишек тоже избивали и заставляли подписать контакт, причем в этом поезде было много больных с температурой 40 – их поднимали среди ночи, заставляли отжиматься и совали на подпись контракт. 20 человек сломались и подписали, потом подали рапорты об отказе. Родители возмутились, приехали в эту часть, устроили скандал – и вот, по крайней мере, про двоих парней точно известно, что их контракты расторгнуты. Вернее, их просто «потеряли». Ну а тех, кому не повезло с родителями, не оторвавшими задницу, чтобы спасти сыновей, понятное дело, увезли на передовую.

Но спастись от контракта – еще не значит выжить. Оксана Богачева – мать срочника Вячеслава Юрьева 2007 года рождения, который не только не воевал, но и служить, по сути, еще не начал. «16 декабря 2025 года Вячеслав Юрьев был призван и направлен в в/ч 20155, г. Острогожск. Ближе к концу декабря он начал заболевать, мать в телефонных разговорах слышала сильный кашель у многих военнослужащих», — пишет тг-канал «Не жди хороших новостей». Оксана узнала, что один из рядовых попал в реанимацию с пневмонией. 1 января Вячеславу стало совсем худо, его положили в больницу с бронхитом. Потом появился гайморит, держалась высокая температура. Заболел не только он – всего около 70 срочников.

А, когда их выписали, сразу отправили на учения в поля – в ядреные морозы. У Вячеслава заболело в правом подреберье, появилась тяжелая одышка. Его направили в воронежский госпиталь. Там сказали – остеохондроз и хотели отправить обратно. Когда семья возмутилась, сделали рентген, но диагноз не изменили. “Ребёнка перекосило, у ребёнка отёчность ног. Ребёнок …уже спал сидя. Его обратно отправляют в Острогожск”, – негодует мама. И только когда его, уже совсем никакого, снова отправили в воронежский госпиталь, врачи разглядели у него пневмонию, отправили в реанимацию, подключили к ИВЛ, но поздно: он уже был в критическом состоянии.
2 февраля 2026 года маме сообщили, что у ее сына остановилось сердце. Спасти его не удалось. Конечно, Оксана хочет добиться уголовной ответственности для тех, кто сгубил ее сына. Тем более, что, как оказалось, в острогожской части это не первая смерть солдата-срочника от пневмонии. Оксана собирается обратиться в СК и военную прокуратуру, но… мы же понимаем, что подправлять что-то следует в консерватории. А консерватория дает такой концерт, как будто хочет отправить в Валгаллу всех мужиков, до кого дотянется, от мала до велика. И плач отдельно взятой Оксаны тонет в этом безумном траурном марше.

А для кого-то такая музыка – в радость. В Удмуртии, например, есть чудесное ритуально агентство, узнававшее о гибели военных раньше родственников. Ему об этом прямо из военкомата сообщали, и оно, имея львиную долю заказов, быстренько устраивало доставку тел и похороны, не обговаривая с родными ни дату похорон, ни сумму за услуги. Мать одного военнослужащего «получила документы о смерти сына только в день похорон через представителей “Иж Ритуал”». А все просто – помощник начальника отделения мобилизационного учета в этом дивном военкомате – бывший сотрудник “Иж Ритуал” В. Горбунов, его жена – руководитель похоронного дома, а отец жены – директор ритуального агентства. Удобно, правда? Такое безотходное производство – на одном конце мужиков утилизируют, на другом закапывают. Движуха.