Андрей Мальгин (13 февраля)

Сегодня в Московской области в возрасте 100 лет скончался Рой Медведев.

Три месяца назад он дал интервью газете «МК»:

— Рой Александрович, вы прожили целый век, видели многое. Как считаете, мы сейчас идем в правильном направлении? Туда ли движется Россия?

— Я считаю, что в основном мы сейчас на верном пути. То есть идем туда, куда надо… Совершенно неожиданно для меня очень быстро развивается наша армия. Я этого не предугадал. Армия России сейчас самая сильная в мире — даже более сильная, чем американская.

— А стоит ли нам сейчас в принципе восстанавливать памятники неоднозначным личностям? Такие, как, скажем, на Лубянской площади?

— Памятник Дзержинскому там я бы восстановил. Потому что, во-первых, он очень художественно выполнен. А потом, не надо забывать, что Дзержинский был не только специалистом по арестам и по борьбе с контрреволюцией. Он восстановил железные дороги, помогал безработным, и бездомным детям… Дзержинский спас три миллиона беспризорных детей, спас многих людей от голода. Он основывал предприятия, производства, чтобы дать работу безработным.

— И был главным чекистом…

— Не надо рассматривать его только как чекиста, который расстреливал белогвардейцев. Он очень много сделал для мирного населения в России. К нему очень многие обращались за помощью и получали ее. Поэтому к нему я лично отношусь достаточно положительно…

— Нужна ли России сейчас «сильная рука»? Какой руководитель нам необходим?

— Лично меня такой руководитель, как Путин, устраивает. Кто будет после него — не знаю. Нравится мне и Мишустин, но у него, при всех достоинствах, нет той харизмы, что у Путина. Такие люди, как Путин, редко встречаются, найти их очень трудно.

— Запад сейчас ведет войну против России — на территории Украины силами киевского режима и за ее пределами. Как думаете, могли ли мы избежать этой войны? Если да, то какой ценой? И надо ли было это делать?

— Не мы начали эту войну. Ее начал Запад. Америка уже выходит из нее, потому что поняла ее бесполезность. Поэтому у Америки есть будущее, а Европа оказалась в тяжелом положении. Страны Европы были великими, но они такими быть уже перестали… Поэтому я скорее жалею Европу, чем отношусь к ней плохо. Жалко ее. Европа вымирает.

— Вернемся к спецоперации России на Украине. Как вы к ней относитесь?

— Специальную военную операцию потому и назвали специальной, что это не наша война. Повторю, не мы ее начали. Мы ведем ее медленно, потому что вынуждены действовать очень щадяще: например, окружаем города, но не штурмуем их. Поэтому и потери у нас не очень большие. Мы не бомбим жилые кварталы, не поражаем ракетами больницы, детские сады и школы. Это делают украинцы: они ведут войну более жестоко. А мы наносим удары только по военным объектам. И ведем войну с малыми потерями.
Жаль Украину: она, конечно, гибнет, но в конце концов придет к России. Кроме России, ее никто восстанавливать не будет.