Марина Шаповалова. «Валентине Терешковой за полёт космический…»

Согласно советской мифологии, Королёв и Келдыш подбирали лётчиков в отряд космонавтов не только по профессиональным качествам и прочим необходимым физическим данным. Про улыбку Гагарина много писали, реже упоминалось, что он обладал феноменальной памятью. Леонов прекрасно рисовал, Герман Титов был признанным интеллектуалом и т.д. В первой шестёрке, отобранной для полётов на «Востоках», все парни были нерядовые, включая отчисленного «за гусарство» обаятельного Нелюбова – третьего кандидата на первый полёт.

Идея из пропагандистских соображений отправить в космос женщину была спущена «сверху» только в 1962 году. Королёв отнёсся к ней, мягко говоря, без энтузиазма. Пятерых кандидаток в первый женский отряд выбирали из парашютисток ДОСААФ. Ёркина окончила педагогический институт, Соловьёва Уральский Политех, Пономарёва (единственная лётчица) МАИ. Кузнецова работала стенографисткой, но зато была абсолютным чемпионом Москвы по парашютному спорту. Валя Терешкова после заочного техникума лёгкой промышленности работала освобождённым секретарём комитета комсомола ткацкого комбината. Для тех, кто помнит и понимает, можно ничего не добавлять про эту «ткачиху» и её специфический «рабочий стаж».

По результатам теоретической подготовки и медицинского обследования Терешкова была на последнем месте в пятёрке. Но, в отличие от опытного пилота с характером или девушки из интеллигентной семьи с двумя иностранными языками, «рабоче-крестьянская ткачиха» была самое то – и по происхождению, и по фактуре, и по навыку бодро выступать на комсомольских собраниях. Она же для того и нужна была после полёта, чтобы правильно представлять «простую советскую женщину», поднятую родной партией в космические высоты. Иная с умом да образованием иди знай, что ответит на каверзные вопросы продажной зарубежной прессы, а у Вали программные тезисы ЦК КПСС сами от зубов отскакивали – больше отскакивать нечему было.

После полёта Терешкова навсегда стала везде представителем и депутатом всего советского без перерывов на полезную человеческую деятельность. В отличие от Гагарина, она нисколько не тяготилась обязанностью «олицетворять собой» и с удовольствием вжилась в роль «свадебной космонавтки». Разве что, освобождённую от труда «ткачиху» партийным кураторам пришлось срочно окультуривать, чтобы в заграницах не ударить в грязь лицом – до конца 60-х Терешкова объездила весь мир. Однако, эффект Гагарина ей повторить не удалось: не сохранилось в воспоминаниях о встречах с ней ничего интересного, никакого впечатления первая космическая женщина ни на кого не произвела.

Напротив, о её поездках по родной стране сложилось немало легенд. Ничем не подтверждённых – про то, как Терешкова кого-то избила в приступе ярости за внешний вид «не по уставу». Или почти достоверных, вроде её роли в ведении уродливой униформы для женщин-заключённых. Но как-то все легенды в унисон: мол, не выносила сановная тётя Валя никакого разнообразия, индивидуальности. Характерно, что среди зечек считалось гиблым делом писать прошение о помиловании на возглавляемый ею комитет советских женщин – лучше Брежневу или кому угодно, но только не «этой суке», а то точно век воли не видать.

В годы Перестройки тем же ртом Терешковой «гласность-демократизация» произносилось не хуже, чем прежде «величественные планы построения коммунизма». И без задержки на осмысление. Оно ей прежде не требовалось, не потребовалось ни разу и в минувшие с тех пор почти сорок лет. За это время ушли из жизни все первые космонавты и соратницы Терешковой по первому женскому отряду. Ушли, много поработав в советской и российской космической программе, оставив каждый о себе добрую память.

И только этот пустой скафандр, затасканный в президиумах и презентациях, маячит чудовищным осадком испарившейся богатой и сложной эпохи. Вьётся вороньим мороком хищного прошлого над поверженным будущим. В назидание.