Автор: 
„Сможете ли вы когда-нибудь простить нас за то, что мы сделали с вами?“. Передо мной стояла женщина примерно моего возраста. Прежде мне доводилось слышать о людях, которым такой вопрос задавался, но я никогда не думал, что с ним могут обратиться ко мне… Что я мог ответить этой немке, гражданке новой Германии, представлявшей на юбилее пастора Мартина одну из христианских общин?
Знала ли она, что я родом из Киева? Я мог бы рассказать ей об этом городе, но о чуде „последней машины“ она бы от меня не узнала. Это было накануне вступления вермахта в город. Не догадайся тетя Сара заехать к маме на одной из последних, покидавших Киев машин, не забери она ее вместе с моими сестричкой и братиком, принял бы их всех Бабий Яр…
Ужас прошлого все еще не отпускает многих немцев. Но жить чужой виной, чувствовать себя сжатой ею пружиной!… Нет, никому пожелаю этого. Да и опасна такая „пружина“. Разве не прав Ницше: „И если ты смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя“? Ее взгляд помогает призракам былого обрести плоть…
„Отпустить“ прошлое можно лишь, положив его в фундамент нового сознания. В нем ответственность за Холокост трансформируется в ответственность за будущее мира, в котором Ужас не мог бы повториться.
Недолог был наш тогдашний разговор, а жаль.
О чем думает эта женщина сегодня, глядя на идущую в Европе войну? О чем думают ее соотечественники? Комплекс вины – тяжелая ноша. Не стало ли это время для них временем облегченного „выдоха“? Ведь оказалось, что фашизм с нацистским „привкусом“ отнюдь не монополия Германии! Что та самая страна, которая считалась освободительницей Европы от коричневой чумы, демонстрирует пусть „постмодернистский“, пусть освобожденный от идеологических пут, но фашизм достойный „образцов“ 3-го рейха!
В нашем разговоре „за скобками“ остались слова, наверняка ей известные, которые не могли тогда прозвучать: „Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Меня…“ – „Перевод“ слов из книги „Шмот“ („Исход“) прост: мы несем в себе что-то, что невозможно ни отмолить, ни загладить. Речь не о людском прощении. Если понадобится доказательство, что человек не только „общественное животное“, но нечто большее, то это доказательство – в невозможности безнаказанно уродовать человеческий образ. Попранное человеческое „мстит“ за себя на генетическом уровне; приходящие же в мир не ведают о том, что их будущее, в известной мере, уже состоялось… А грехи имеют свойство копиться, ложась на плечи новой ношей… Подъемна ли она?
То, что происходит с Европой, напоминает мне о словах Натана в фильме „Выбор Софи“: „Софи, мы все умираем!“. И о последней сцене фильма: принявшие цианистый калий, они лежат обнявшись: преследуемый мыслями о Холокосте американский еврей и полька, потерявшая в Освенциме детей. Смерть Софи представляется метафорой исчезающей, творящей самоубийство Европы. Финальному решению женщины предшествовал выбор, сделанный некогда ее отцом, польским нацистом. Такой же выбор был сделан когда-то и Европой.
„Мы выбираем. Нас выбирают…“ Вот и населяющие РФ люди, играя в „демократию“, сделали однажды свой выбор. Но если среди них есть еще те, которым кажется, что в послевоенное время они смогут войти такими, какими были прежде, то большего заблуждения вряд ли можно найти. Все, что совершает человек, он совершает, прежде всего, с собою. Каждый выпущенный снаряд или пуля, каждый убитый или раненый украинец – очередной шаг расчеловечения. Говорить же о личной „позиции“ „не участвовавшего“, зная, что работаешь на преступное государство, что платишь ему налоги…
Тысячи лет прошли с тех пор, как впервые была рассказана история Иосифа и его братьев. По-разному вели себя в ней братья, однако держать ответ за случившееся с Иосифом пришлось всем. Род был близок к распаду после того как Иегуда, предложивший продать Иосифа в рабство, отдалился от дома отца. Лишь голод и встреча с Иосифом спасли людей и восстановили род.
Книга утверждает, что Всевышний был на стороне Исраэля. Но сколько раз оказывался затем Исраэль на краю гибели, прежде чем сознание общей ответственности не поселилось в нем! Только тогда толпы бывших рабов превратились в народ, сумевший войти в Землю Обетованную!
А сколько народов ушло только лишь потому что люди не смогли усвоить простого: в жизни, где все существует в бесчисленном переплетении связей, каждый в ответе за всех.
P.S.
И еще немного… Что сказать мне людям, которых знаю, вынужденным жить в путинском сообществе, но себе не изменившим? Вспоминаются слова Бродского: „Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека – всегда можно“.
Можно ли? Послушаем и древнего пророка: „И вы скажете: „Почему не несет сын вины отца?“ А сын этот поступал по закону и справедливости, все заповеди Мои соблюдал и исполнял их – он будет жив! Душа согрешающая, она умрет; сын не понесет вины отца, а отец не понесет вины сына. Праведность праведника на нем пребудет…“.
Еще остается для нас возможность личного спасения, а это тоже много! Ведь сказано же в Талмуде: „Тот, кто спасает одну жизнь, спасает весь мир“. Разве не справедлива эта
мудрость и тогда, когда мы стараемся спасти собственную душу? Верю в это.