Автор: 
Человек, читающий Книгу, нередко воспринимает главное действующее ее „лицо“ – Творца как некую, само собой разумеющуюся, очевидность. Не требующим доказательств считается утверждение, что Тот, Кто сотворил мир является и Адонаем (Господом) евреев. На самом же деле такой очевидности прежде не было. Во времена многобожия, когда каждый народ надеялся на собственного бога или богов, еврейский Б-г был всего лишь одним из многих. И не более того.
Однако в чудесах, происходивших в Египте во времена Исхода, можно различить нечто особенное, напоминающее о сотворении мира, но со знаком „минус“ – движение к исходной точке Небытия. Град, а затем нашествие саранчи могли погубить все живое в Египте. Тьма же, опустившаяся на страну фараона, напоминала о тьме, которая была до сотворения мира… Перед человеком разворачивалась катастрофа вселенского масштаба, но в „отдельно взятом государстве“. В „обнулявших“ бытие египетских казнях ощущалось присутствие Того, Кто был Творцом мира, о ком рассказывали древние предания.
Здесь мы стоим перед важнейшим моментом библейской истории. Вспомним, что Моше пришел к народу с „паролем“ Адонай – именем известным с древних времен – именем Б-га Израиля. Известным, но… В главе Воэйро говорится: „И говорил Б-г Моше и сказал ему: Я Господь. И Я явил Себя Аврааму, Ицхаку и Яакову как Б-г Всемогущий, но под Именем Моим Господь-Превечный Я не был познан ими.“ (6, 2-3).
Превечный – новое, ранее неизвестное „прочтение“ знакомого израильтянам имени Адонай. Это „прочтение“ означало понимание, которого прежде не было: речь шла не просто об их Б-ге, но о Том, Кто был до всего – Кто был Превечным. В сознании произошла „стыковка“ древних преданий о сотворении мира с, разворачивающейся на глазах людей, исторической драмой, участниками которой они были.
Ну, а мы, в свою очередь, читая Книгу, лучше пониманием внутреннюю логику повествования, начинающегося с истории о сотворении и ведущего нас к частной истории человека, однажды навсегда покинувшего родину своих предков… И дальше, дальше, дальше…
P.S.
Имя, слово… Как поразительна глубина его, если в нем – главное, единственное, сакральное… Предел такого слова – молчание. Ибо Близости слова не нужны.