Владимир Губайловский. ЗАЧЕМ ТРАМПУ ГРЕНЛАНДИЯ

Мы все, конечно, знаем, о чем президент США говорит очень громко: «национальная безопасность», «угроза Китая и России северному флангу НАТО» и много еще разных слов на ту же тему. Но есть и еще «кое-что», что надо иметь в виду.

Когда мы анализируем политику Трампа, всегда надо иметь ввиду, что нынешний президент США по основной своей профессии — застройщик, в общем деловой человек, а президенство у него такое неслабое развлечение на пенсии.

Трамп может сколько угодно говорить, что он в глобальное потепление не верит, но фишку он рубит очень четко. Гренландия тает. Почему она тает, президента волнует мало, но вот прямые последствия этого таяния его касаются напрямую. Когда тает ледник, на его поверхности скапливаются озера воды. Когда тает такой гигантский ледник, как Гренландия, озера тоже возникают гигантские. Лед — пористый материал. Вода не стоит на поверхности, а под огромным давлением проникает внутрь. Она достигает подледной поверхности, и ее смачивает. Ледник скользит. Он греется и снизу — трением и геотермальным теплом. Между льдом и подстилающей породой начинают течь настоящие реки воды. Ледник работает как наждачная бумага, он растирает камень. И образуются осадок, который подледная вода выносит в океан.

Эти процессы происходили всегда, но сегодня они резко ускорились. И объемы осадка, который выносят подледные реки Гренландии, достигли огромного объема — 1,4 миллиарда тонн в год, или 8-10% всех осадков, которые реки выносят в море по всей Земле. Когда подледная река впадает в океан, она уносит мелкие франции далеко от берега, а у самого берега оседают средние фракции (чисто промытый песок) и крупные — гравий. Только песка Гренландия ежегодно выбрасывает (здесь оценки сильно колеблются) от 300 до 600 миллионов тонн. Вокруг Гренландии таяние уже намыло огромные песчаные мысы. Это все не вчера началось.

Мы с вами в основном живем в городах и ездим по дорогам с твердым покрытием. Если вспомнить, что бетон — основа всего нашего строительства — процентов на 30-40 состоит из песка, можно себе представить, как песок важен буквально для каждого из нас. Но для строительства подходит не всякий песок. Он должен быть «угловатый», так сказать «колотый». А вот пустынный песок — он круглый и скользкий, он для бетона не годится. Прекрасно подходит речной песок. И вот это — беда. Добыча песка углубляет и разрушает речные русла и дельты, уничтожает нерестилища. И это все в гигантских масштабах. В устье Меконга добыча песка привела к понижению уровня дельты и затоплению полей соленой водой. Не говоря уже о том, что погибли прекрасные мангровые леса. А что делать? Строить-то надо.

И вот оказывается, что гренландский песок — он как раз подходит для бетона. Причем это единственный в мире «зеленый песок». Все остальные месторождения, где сегодня добывается по миру около 50 миллиардов тонн песка, исчерпываются. Забрали песок, река мелеет, засаливается, заболачивается, умирает. Пошли на следующую. А вот гренландский песок — это возобновляемый ресурс. 500 миллионов тонн отгрузили — на следующий год здесь опять столько же, даже, наверно, больше, потому что таяние ускоряется. Ну какой застройщик останется равнодушным, глядя на такую «золотую» песочницу, которая еще и сама себя наполняет?
Но есть нюанс. Песок — очень дешевый товар, и возить далеко его не выгодно. Лучше добывать его на ближайшем карьере (это, конечно, не шибко экологично, ну что же делать) или забирать из реки. Отрасль экспорта песка в мире практически отсутствует. Но вот гибель рек многих уже настораживает. И «зеленый» сертификат гренландского песка позволяет поднять на него цену — то есть платим не только за песок, но и за спасение Меконга. А в это стоит вложиться. Но гренландский песок — все равно дорог, если только не возить его супербалкерами тоннажем 100-150 тысяч тонн. Но в Гренландии нет портов, которые способны принять такие корабли. Гренландский песок — это уникальный в мире источник «зеленого песка». Контракты на его поставку можно заключать хоть на 20, хоть на 30 лет вперед — песок здесь не кончится. Но нужна очень дорогая инфраструктура.

Есть и другой момент, тоже связанный с Гренландией: там много редкоземельных металлов, к которым Трамп неровно дышит. Причем, когда ледник дробит породу, тающая вода выносит редкоземы вместе с песком — его можно просеивать и редкоземы собирать. Там маленькая концентрация, но значимая. Но проще добыть редкоземы рудным способом. Месторождение Танбриз — крупнейшее в мире. Его разрабатывает американская компания. Есть Кванефельд — оно заморожено, поскольку там рядом уран, а Дания не одобряет радиацию. Есть и другие. Редкоземы нужны Трампу, чтобы не зависеть от Китая. Это много раз обсуждалось, поэтому я только коротко отмечу и этот момент.

Чтобы отгружать сотни миллионов тонн песка, чтобы добывать редкоземы — нужна инфраструктура, в первую очередь, порты. Это огромные деньги, которых у Гренландии нет. Дания выплачивает Гренландии пособие 600 млн долларов в год — на 60 тысяч человек со всей инфраструктурой. Дания считает, что и этого много, и все время пытается сэкономить. Основной принцип: меньше людей — меньше денег. В 1960-х и 70-х годах датские врачи массово устанавливали внутриматочные спирали инуитским женщинам и девочкам (некоторым было всего 12 лет), часто без их согласия или даже уведомления. Инуитов родилось в два раза меньше. Ну экономия же! В 60-ые годы на Гренландии началось строительство бетонных домов, куда инуитов стали переселять с отдаленных стойбищ. В результате инуитские мужчины, лишенные традиционной работы и среды, дружно ушли в глубокий запой. Учитывая, что инуиты, как и многие северные народы, алкоголь усваивают плохо, увеличилось количество алкоголиков и самоубийц. Опять-таки экономия для датской короны. Я не хочу сказать, что датчане вели себя всегда плохо, в целом-то нет — они ведь десятилетиями фактически содержали целый народ. Но только вот они относились к инуитам как к неразумным детям и смотрели на них сверху-вниз. Не надо удивляться, что на Гренландии к Дании относятся не очень хорошо. И, если у инуитов будет возможность выбирать между патронажем Дании и патронажем Америки, далеко не факт, что они выберут Данию.

Когда я вижу плакат, висящий в Копенгагене: «Гренландия не продается», мне сразу становится интересно: а почему этот плакат висит в столице Дании, а не в столице Гренландии — Нууке? То есть Дания опять все решает за Гренландию? А ведь есть Акт 2009 года, согласно которому Гренландия имеет полное право выйти из датского протектората. Надо провести референдум, и, если его результаты покажут, что большая часть гренландцев хочет самостоятельности, необходимо начать консультации с датским правительством о процессе выхода. Процесс, вероятно, не такой быстрый, но и слишком затягивать Дании тоже не к лицу, она ведь поддерживает принцип «самоопределения народов».

Ситуация с претензиями Трампа выглядела дикой и смешной, пока не была объявлена (пусть и полуофициально) «цена за Гренландию» — 700 миллиардов (это датские дотации за 1000 лет). Нет, Трамп не будет за Гренландию воевать. Сработает другой механизм. И он уже запущен.

Этот механизм прекрасно описал Фридрих Дюрренматт в своей пьесе «Визит старой дамы» (был и замечательный фильм «Визит дамы», который снял Михаил Козаков, с Татьяной Вальевой и Валентином Гафтом в главных ролях). Пьеса — классическая, фильм — более чем известный, но я все-таки напомню главный сюжетный ход.

В захолустный город Гюллен неожиданно приезжает старая дама, невероятно богатая Клара Цаханассян. Когда-то, когда она была почти девочкой, граждане Гюллена ее жестоко обидели. Особенно постарался ее молодой человек — Альфред Илл, который бросил ее беременную да еще и ославил ее как проститутку. Клара встречается с гражданами Гюллена и говорит: я дам вам миллиард, если вы убьете Илла. Граждане ей гордо отвечают, что они не запятнают себя убийством и вообще это полная дичь. Клара отвечает: ничего, я подожду. И дальше начинается самое интересное. Илл идет по городу, а его сосед хвастается новыми желтыми ботинками. Илл спрашивает: откуда у тебя деньги? Сосед отвечает, что ему открыли кредит. Илл в ужасе. Город начинает стремительно богатеть. Дама еще никому ни копейки не дала. Но город уже процветает. Теоретическая доступность огромных денег уже все изменила. Когда Илл делает отчаянную попытку бежать, его ловят и начинают за ним следить. А потом Илла убивают, и Клара подписывает чек на миллиард. Ее поразило не то, что весь город согласился на убийство, а то, что не нашлось ни одного, кто бы отказался.

Давайте заменим Клару Цаханассян на Дональда Трампа, а Гюллен — на Гренландию, и все станет видно. На самом деле кредиты в Гренландию уже пошли, а платить ей нечем. Все как в Гюллене.

Наверно, через какое-то время остров станет «северным Кувейтом», невероятно разбогатевшим на песке и редкоземах, но четко контролируемым Америкой. Наверно, инуиты — удивительный народ, приручивший льды Гренландии, — растворится и дети сегодняшних жителей острова будут учиться в Гарварде, и все реже вспоминать о своей ледяной родине. Наверно, так и будет.

На картинке: отложения у берега Гренландии. Маленькие белые точки у берега — это огромные айсберги.