Заметка Бориса Акунина (Чхартишвили) в День памяти Льва Рубинштейна (14 января)

«Не говори с тоской: их нет, но с благодарностию: были». Два года без Льва Рубинштейна.

Кому повезло с ним общаться, знают, что дружба с Лёвой была сродни наркозависимости – если ты долго его не видел, начиналась ломка.  Поэтому, оказавшись в эмиграции, я лечил депривацию перепиской.

Вот отрывок из самого последнего Лёвиного письма.

«Что касается чтения новостей, то я стал замечать, что как-то постепенно перестаю душевно реагировать на неостановимый поток ужасов. Начинаю воспринимать все это как нечто, похожее на страшные сны.

Психика сама блокирует воображение и сильные чувства вроде эмпатии или, напротив, праведного гнева. Это, я знаю, очень плохо. Но это и неизбежно перед перспективой спятить.

Насчет «спятить». По социальным сетям, по разрозненным цитатам из разных высказываний разных людей легко заметить, что безумие (самое настоящее, клиническое) охватывает все более и более широкий круг говорящих и пишущих. Иногда буквально не веришь собственным глазам.

Особенно это касается людей публичных. Ощущение, что очень многие просто потеряли пол под ногами и точку опоры. Поэтому хватаются за что попало. А ухватиться за подол власти – первое, что подсказывает безусловный рефлекс.

Что еще рассказать? У нас наступила зима. Похоже, что всерьез и надолго. Сейчас суббота. Утро. Выглядываю в окно. Вижу почти пустынную заляпанную классической московской слякотью дорогу, через которую лениво и неторопливо переходит толстый рыжий кот. Машин, к счастью, нет. Пока нет. Вот, перешел, слава богу. Могу больше не следить нервозно и встревоженно за его небезопасной траекторией».

Насколько я понимаю, рыжий кот перешел улицу в том самом месте, где Лёву собьет машина.