Марина Шаповалова (14 января)

Чтобы завершить этот цивилизационный проект побыстрее – ударными, так сказать, темпами – надо во всех ведущих государствах ввести безусловный базовый доход.

Для тех, кто не понял, повторяем и уточняем: чтобы прикончить современную цивилизацию европейского типа, зарождавшуюся с начала второго тысячелетия нашей эры, оформлявшуюся в мир-систему с середины XVII столетия и доминировавшую на планете последние три века, осталось ввести во всех мировых державах безусловный базовый доход. Всё остальное для этого уже есть, успешно внедряется и/или дозреет само.

Это к вопросу о том, какие факторы могли бы поработать на выход из кризиса этой цивилизации, но не могут, потому что их нет.

Всякий раз, когда мы обнаруживаем в историческом прошлом развитую цивилизацию, с какой-то стати локально возникшую из безмятежно пасущихся диковатых человеческих племён, мы задаёмся вопросами: почему и зачем? Жили они себе тысячелетиями, как жили, вполне довольствовались плодами природы, занимались красивыми ремёслами, и вдруг начинали работать, как подорванные. И мало им было повышать урожайность зерновых или одомашнивать баранов – это ещё можно понять, а камни невменяемых размеров вытёсывать, обтёсывать, перетаскивать и складывать в колоссальные строения – это что за блажь их вдруг накрывала всех скопом? Как водится, есть разные версии и догадки о причинах и стимулах столь кардинальных перемен массового сознания, происходивших то тут, то там, но факт, что они были. Причины и стимулы. У каждой эпохи-цивилизации свои.

У европейских народов, слегка расплодившихся с начала нашей эры, причин побольше работать хватало. С климатом и плодородием не всем из них равно повезло. Тесновато было в небольшой Европе. Успешные соседи с юга ещё теснили с каждым веком всё настойчивее. Да и северные были не лучшее – совсем дикари брутальные. В общем, они старались, но сил хватало лишь на сопротивление и выживание. Между набегами, неурожаями и эпидемиями. В общем, хотя Европа тогда, конечно, представляла собой отдельную цивилизацию, но доминировала в ойкумене и окрестностях явно не она. Из объективных причин отсталости можно выделить ресурсную бедность, как наиболее очевидную в сравнении с богатым арабским миром. Однако.

Однако в смысле этих объективных условий ничто не изменилось, когда королевство на захолустных северных островах начало превращаться в империю, над которой не заходит Солнце. А Европа – в законодательницу способов существования. Изменилось – только в Европе и больше нигде – представление о человеке. Из которого следовало освобождение человека, прежде – всегда и везде – запертого в рамках своего сословия, происхождения, зависимости от рода, от заданных отношений в сообществах и т.д. Этот переход подготавливался веками европейской истории и происходил долго. Но взрывной рост нищей Европы к высотам культурного и технологического превосходства начался только тогда, когда человек начал освобождаться для всех видов деятельности по своему свободному выбору. И тем стремительнее он ускорялся там, где быстрее с человека снимались ограничения.

Замечу: с человека обычно бедного и малообразованного (в наших нынешних понятиях – крайне нищего и практически безграмотного). Такой человек – отнюдь не каждый, и вряд ли каждый десятый – уходил из своей лачуги в город или другие страны, чтобы заняться тем, на чём рассчитывал разбогатеть. Более, чем от дедовской сохи или от грабежа, нанявшись солдатом удачи. Раньше другого выбора у него не было, но вот появился. Не все эти люди равно преуспели, как рассчитывали, но Европу они изменили за два-три поколения до неузнаваемости. А с ней и весь мир.

Стимулом этого рывка, который мы называем прогрессом, было личное стремление к обогащению. При очевидной возможности сыновей преуспеть больше отцов. Возможности. Никто никому ничего не гарантировал. Кроме сохранности нажитого. И возможности им лично распоряжаться.

Что мы имеем в этом смысле сегодня?

Очевидную невозможность заняться чем угодно ради обогащения без преодоления бесчисленных, и всё умножающихся условий и препятствий. При относительной лёгкости существования без предпринимательской деятельности. Которая – единственная! – порождает и применяет все новации, создаёт прежде невиданное, и поднимает общее благосостояние. Проще устроиться на любую бессмысленную службу или вообще ничего не делать, существуя на пособия – разницы в потребительском уровне не будет никакой. Зато без рисков и ответственности. Стимулов больше нет.

Выходом из общего кризиса мог бы быть только давно убитый капитализм. Когда-то освободивший человека для всех видов производительной деятельности без условий и ограничений. С только одной гарантией – что всё заработанное останется при нём и его детям, а не будет кем-то отнято и поделено между нахлебниками. Без этого стимулом к любой деятельности остаётся только непреодолимое личное стремление заниматься только этим и ничем другим, несмотря на препятствия, риски и без расчёта на обогащение. То есть – свойство отдельных, особо одарённых натур. Массовость, способная вывести человечество из кризиса, исключена по определению.

Поэтому выхода нет.

Есть только способы побыстрее добить эту цивилизацию. Из них и выбираем.