Дмитрий Коломенский (Израиль)

Наша погода – такая погода:

Просыпаемся от грома. Погода ломится в стекла жутким дождем и неимоверным ветром. Маша лезет в кладовку за скафандрами для всей семьи. Через десять минут за окном солнце. Выглядываю. Над городом стоит ясное небо и улыбается невиннейшей улыбкой. Ни тучки. Маша убирает в кладовку скафандры.

Перед тем, как вести Вадима Дмитриевича в садик, осторожно высовываю нос наружу: чисто, покойно, в отдалении слышится сладостное пение сирен. Но я из Петербурга, меня не проведешь – беру зонт.

Выходим. Ясно, безоблачно, дождь. Идет из голубого неба. К счастью, дождь средней силы. Добегаем до машины. Выходим возле садика – дождя нет. Сдать Вадима Дмитриевича – дело трёх минут, поэтому решаю не заморачиваться с зонтом. Обычно по звонку воспитательница выходит к калитке, открывает её и принимает ребенка. Звоню. Калитка открывается, но никто нас не встречает – видимо, воспитательница тоже из Петербурга и знает, что выйти из комнаты – совершить ошибку. Делаю шаг навстречу её интересам и жизненному опыту. Через минуту бегу к машине под дождем.

Работа у меня с утра в крайоте – это пригород Хайфы. Еду. Кругом серо и мило, но, в общем, нестрашно. Поворачиваю с трассы к крайоту. Над крайотом висит мощнейшая туча и улыбается мне в лицо. Настроение падает в пропасть. Ещё поворот – в лицо ударяет ослепительная синева утреннего неба. Настроение выкарабкивается из пропасти и пробует взлететь.

Еду дальше. Синева перед лицом светлеет, а дома и деревья вокруг темнеют. Доезжаю до места. Темновато, однако тишь и гладь. Выманивают из машины. Не ведусь. И тут над нами разверзаются небеса, и вместо хлябей на город обрушивается жуткий град. Впрочем, и хляби не отстают. Машины вскрикивают. Деревья вспухают. Дома прикрывают глаза. Неосторожных Мэри Поппинс уносит в Иран. Непогода тут, как Трамп – то навалится, то отвалит.

Через двадцать минут после нескольких зарядов и затуханий выходит солнышко, запевают птички – кажется, можно покинуть убежище. Кругом зеркальный асфальт, чистые стены. Кошки делятся на пушистых и тощих.

Наступает временное перемирие. Люди стремятся добежать от дома до автомобиля или от автомобиля до дома. В нормализацию и прочный мир никто не верит. Бегу и я. Да, обратите внимание, зимой никто в Израиле машин не моет.

Импрессионистская фоточка града, сделанная через лобовое стекло, прилагается.