Карина Кокрэлл-Ферре. ЭЙЛА ВЫЖИЛА

В 1932-м году плотник Вильо Вальстен (Viljo Vahlsten) посадил в лодку семью —жену Кирсти, двух дочерей Эйлу (6 лет) и Ирму (5 лет) и сделал первую попытку добраться до СССР. Попытка не удалась: жестокий шторм в заливе заставил повернуть обратно, но удалась вторая попытка. Экономический кризис 1932 года ударил Финляндию очень сильно, а Вильо слушал петрозаводское радио, о первой пятилетке, о том, как нужны стране Советов рабочие руки, каким привилегированным является в СССР рабочий человек и каким ослепительно светлым- будущее.

На советском берегу перебежчиков «встретили» пограничники, стандартно обвинили в шпионаже и посадили на три месяца в тюрьму в Ленинграде, но они понимали, что так надо, «в кольце врагов» и все такое. Потом все же их отпустили: 37-й был еще впереди.

Однако поселили в бараке, использовали как рабов и гнали все дальше и дальше на восток. Свирьстрой, Магнитогорск, Челябинск. Из Челябинска неосторожный и разгневанный Вильо, который уже понял, в какой кошмар привез семью, написал домой: «Нам обещали хорошо платить. Сейчас, переехав, мы поняли, что все совсем иначе. Эти русские — мастера лжи. Если они не обязаны придерживаться своего обещания и если для них в этом вопросе есть выгода, они обязательно его нарушат». Хотя, это поначалу сошло с рук, в дальнейшем финны узнали, что письма читаются «где следует» и были уже гораздо более осторожны в выражениях. Потому что в финском бараке начали без следа пропадать люди.

Наступил 1937-й год. В Каменском-Уральске условия жизни и каторжного труда были настолько невыносимы, что Вильо окончательно разочаровался и решил вернуться. НКВД играл с иностранными рабочими в такую игру. Им раздавали заявления на возвращение. Тех, кто заявления заполнял, брали первыми. В конце концов, решили арестовать всех финнов, но демонстративно делать это не хотели, поэтому прибегли к чекистскому обману.
Воспоминания Эйлы Вальстен: ««В бараки пришли за финскими мужчинами. Их попросили помочь: на железнодорожной станции неподалеку якобы сошел с рельсов поезд. Все, кто мог, сразу же согласились помочь. Отец успел нам сказать: „До скорого, жена и дочки»», — говорит Эйла Вальстен. Когда мужчины пытались взять с собой вещи и теплую одежду, их поторапливали словами: «Товарищи, вам ничего не нужно брать, вам там все дадут». Это была хитрость: мужчин поместили в ледяные теплушки на 30-градусном морозе. Сразу в ту же ночь пришли за женщинами и детьми.» «Я помню, как дрожали руки матери, когда она собирала нас в дорогу». Их сажали в поезд на глазах у отцов и мужей, которые все видели их своей теплушки, уже понимая, что скорее всего, уже не увидятся никогда…

Кирсти упросила какого-то солдата передать Вильо семейную фотографию. Вот эту. И тот ее передал. В Челябинске девочек оторвали от матери и отправили ее в тюрьму, а их — в Казахстан, в детский дом для врагов народа. Перед арестом мать успела сунуть Эйле в руку несколько фотографий их семьи. «Молитесь Богу, чтобы мы встретились и помните: вы- финны!».

Эйла берегла их как главное сокровище, зашивая в матрацы, пряча и перепрятывая все свое детство. Ей дали новое имя Эля Васильевна Вальстен и записали русской. После детского дома девушку отправили работать в колхоз, потом- на строительство железной дороги в Казахстане. Эйла выжила. Потом она признавалась, что хотела покончить с собой, но мысль, что ее родители могут быть живы, ее останавливала. Ее мечтой было все пережить и вернуться на родину, в Финляндию! Там же, на одной из строек, Эйла встретила финна Эркки, тоже из перебежчиков, которого очень полюбила. Но он начал вести себя странно, испуганно, и, наконец, сказал, что ему не разрешено жениться на финке, а сказано, что семьи должны быть смешанные. Она поверила его испугу. Вышла замуж за калмыка-коммуниста и родила ему четверых детей (трое из них сейчас живут в Финляндии).
Много десятилетий жила себе и жила, стараясь не думать о прошлом. Истертые фотографии семьи, которые она продолжала по инерции прятать — все, что ей оставалось.

В 1958-м, в хрущевскую оттепель, Эйла отважилась написать в КГБ запрос о судьбе родителей. Ей ответили, что ее мать, Кирсти Вальстен, умерла в тюрьме «от болезни желудка» в апреле 1944-го года, а отец — тоже в тюрьме «от чахотки», в марте 1946-го.

Их реабилитировали «за отсутствием состава преступления». За убитого отца, государство заплатило компенсацию в 1048 рублей, за мать не заплатили ничего. Фотографии — это все, что от них оставалось.

В 1992-м году Эйла написала еще один запрос в КГБ: показать личные дела ее родителей. И только тогда узнала правду. Что отец был расстрелян в Челябинске 10 марта 1938-го года, в 21:00, а мама Кирсти 13 марта 1938-го года. Перед расстрелом они прошли пыточный конвейер допросов, как и остальные финны (15-20 тысяч человек), бежавшие в СССР за лучшей жизнью. Некоторые из них называли своих «сообщников» в «признаниях» именами комических детских персонажей, известных финских композиторов или писателей 19 века. Чтобы кто-нибудь в будущем все понял. Эйла все поняла.

Она попросила финское правительство о репатриации, но это был долгий процесс, так как по всем документам она значилась русской и советской гражданкой. И увезенная в шестилетнем возрасте девочка совершенно не помнила места своего рождения. Наконец, в приходе Каллио была найдена запись в церковной книге. Неизвестно, что случилось с ее сестрой. Возможно, их разлучили, поменяли имя, и найти они друг друга не смогли. Буду искать информацию.

В деле отца Эйлу потрясла находка: фотография их семьи на диване, покрытом ковром — та самая, которую мать передала отцу в теплушку в ночь ареста, когда навсегда обрушилась их жизнь.

Сотрудник КГБ буднично сообщил ей в 1992-м, что ее родители расстреляны, но фотографию из дела она может забрать.

«Никогда этого не забуду. У меня даже слез не было, но мне стало очень плохо. Один мужчина все же спросил, плохо ли мне, но никаких извинений от них не последовало.»

Вот эта фотография:

Эйла живет в Финляндии в доме престарелых и пишет мемуары.

«Сейчас, когда я отправляюсь спать, я начинаю думать о прошлом».
(по материалам vasily_eremin, LJ, 2019)