Превосходное стихотворение Татьяны Вольтской

Как, бывало, с утра трепыхался в ладони трезвон,
оседая на крышах, заборах, и дальних, и ближних,
надо жить без тебя, подниматься, смотреть в телефон,
бесполезный теперь, как булыжник.

Тишина набухает, лицом прижимаясь к стеклу,
книжки жмутся друг к другу боками. Картошку солила?
Руки вечно дрожат, говорил, наклоняясь к столу,
но вина никогда не пролил я.

Ни любви не разлил, ни надежды не расплескал,
репетировал смерть, так и эдак её примеряя,
видел псов государевых мёртвый и жёлтый оскал,
слышал приступы близкого лая.

Тишина набухает серым снегом, обвившим карниз,
набухает огромной, как небо, ночною слезою,
душит пыльным мешком. Как же ловко ты выпрыгнул из
наступившего вдруг мезозоя.

Над своей Петроградской летишь с удивлённым лицом,
над Одессой любимой своей, порыжелой от крови,
не откроешь калитку мою с заржавелым кольцом,
да и я уж, поди, не открою.

Где там Родя Раскольников, где там твои друганы –
вещих снов пастухи, плясуны наподобье Давида,
не лети далеко да не стой у холодной стены,
ни у той, виноградом увитой.

Никогда ты не верил, уж мне ли не знать, в пустоту,
я открою калитку иную и печку раздую,
ты встречай меня шуткой – я пришью тебе пуговку ту,
только нитку найду золотую.