Татьяна Вольтская (22 декабря)

И опять Херсон. Рассказывает Людмила Вовчук, записал The Insider (признанный иноагентом). Она вспоминает, что, когда началась оккупация, цены взлетели вчетверо, продукты покупали из машин, стоящих на рынке. Скоро «наши мальчики» запретили любую украинскую продукцию. Но в российские магазины ходили только те, кто сотрудничали с оккупантами, остальные продолжали пользоваться гривной, рубли игнорировали.

С мая и до конца оккупации в городе глушили связь, но люди вообще не пользовались телефонами: вдруг остановят, найдут что-то подозрительное, внесут в свой список – и потом нельзя будет выехать из города.

По словам Людмилы, российские военные отбирали у украинцев машины на блокпостах, забирали со стоянок возле домов, потом разъезжали на ворованных автомобилях по улицам, а жители с 6 вечера старались не выходить, чтобы с ними не сталкиваться. Военные выбивали двери в квартирах и выносили всё, что могли. К ее друзьям ворвались в частный дом и сказали, глядя прямо в глаза: «У вас один день, чтобы выехать, теперь здесь будем жить мы». Но были, признает Людмила, и херсонцы, которые помогали военным грабить – например, выносить дорогую технику из торговых центров. Глядя в окно, Людмила видела, как подъездов то и дело выводят людей с пакетами на голове.

Выезжать из города было очень дорого (автобусы драли непомерные деньги), сложно и опасно, хуже всего через Крым с его фильтрационными лагерями, где можно было сгинуть. Детей старались отправлять подальше от боев в лагеря, друзья Людмилы вывезли своих в Крым, а вернуть не смогли, в результате всю семью вывезли в Краснодарский край, откуда потом пришлось выбираться. А почти всех детей-сирот из интернатов вывезли в Россию. Муж Людмилы работал в гараже, чинил машины, на него донесли местные. К нему пришли военные с автоматами, предложили сотрудничать, когда он отказался, его избили. А его друга вообще продержали 3 месяца в Голой Пристани и отобрали две машины. Еще одного друга просто убили, когда он был с семьей на даче – не понравилось, как он себя вел.

Но самое страшное, говорит Людмила, что на водоканале насильно выдавали российские паспорта – и мужчин после этого сразу отправляли на фронт воевать против своих, а того, кто отказывался, сажали в СИЗО. Об угнанных на войну она до сих пор ничего не знает. По ее словам, все до последнего ждали ВСУ, шили украинские флаги. Но уже через две недели после освобождения город стали так нещадно обстреливать и бомбить, что радость сменилась ужасом, и семье Людмилы пришлось покинуть город.