Катя Марголис. Декабрьские тезисы

В связи с недавними и давними событиями, разными закулисными разговорами и малоприличной ставшей общественным достоянием возней вокруг ПАСЕ считаю необходимым еще раз обозначить свою позицию и напомнить, что речь идет всего лишь о небольшой платформе для диалога, чей мандат истекает через год.

Но тем не менее это хороший повод обозначить собственную позицию. Итак.

1. Я — не российская оппозиция.

Я — оппозиция россии.

Я родилась и выросла в советской/антисоветской Москве, я наполовину еврейка, мой родной язык русский, я третий десяток лет живу в Европе и, кроме русского, говорю еще на 4 других языках. Я мама трех дочерей, которых я вырастила в Европе. Я связана семейными, дружескими и профессиональными узами с разными странами, я жила на разных континентах и в разных культурах, изучением которых занималась. Именно как исследовательница языка и культуры я знаю, что отказаться от собственной состоявшейся биографии, младенческого импринтинга, своих глубинных культурных корней и родного языка невозможно — родной язык даже в мозге на нейроуровне записан не там и не так, как все последующие выученные языки. Это бессмысленно, как хотеть поменять генетику, или свое тело, или внешность. Мы не выбираем, где родиться, у кого родиться и как провести свои первые детские годы. (У меня они были райские, вдали от советских реалий, полные любви, красоты, заботы, книг, стихов и главное—свободы и уважения к личности ребенка. Я очень благодарна своим родителям и бабушке. Я осознаю, что это везение и привилегия. Вопрос привилегий— это вопрос, как ими распорядиться. Такое детство дает огромную силу и запас стойкости на будущее. В том числе на свободу выбора и отстаивание его, на независимость и честный взгляд на вещи, на отсутствие страха, на свободу от иерархий, на критическое переосмысление собственной идентичности и ее наследия.) Мы не выбираем, где и кем родиться, но критическое осмысление и выбор пути, ценностей и идентичности — свободный выбор мыслящего человека. Иногда даже обязанность. Идентичность и позиция — выбор.

2. Сегодня моя идентичность и мой выбор —это прежде всего Европа. Поэтому я не российская оппозиция, а оппозиция россии. Не политическая, а экзистенциальная. Я оппозиция российской агрессии во всех ее формах, насилию как норме жизни, неуважению к личности, мнению и жизни другого, двоемыслию, жизни по понятиям, ментальному ГУЛАГу, его языку, мату и блату, кругу знакомств, взаимозачету услуг вместо честных процедур, главенству статусов и иерархий вместо справедливости. Я — оппозиция российскому менталитету всюду, на любой почве и под любыми предлогами. Его имперству, шовинизму, фашизму , гомофобии, мизогинии, расизму и всем прочим побочным продуктам подураспада и недораспада российско-советской-КГБ империи, которые и есть сегодняшняя россия. И никакие достижения культуры и высокого интеллекта, никакие истории преследования и никакая виктимность не должны затемнять и маскировать и оправдывать эти простые факты. Культура, которая последовательно позиционирует себя жертвой и «вне политики» как раз и служит самым удобным подспорьем маскировке и нормализации фашизма — она становится частью него и соучастницей его преступлений. Язык — важнейший инструмент как анализа, так и ответственности за формирование взгляда взглядов. Обо всем этом мои публицистические и исследовательские и критические тексты. Я смотрю не только в сегодняшний день, а в глубину корней и за горизонт будущего. Я вижу и называю, а, значит, делаю видимым другим. Это работа художника и писателя. И ответственность человека.

3. А если вернуться в политику, то всё просто. Население рф, мои бывшие соотечественники и даже люди, которые вроде бы против войны, интеллигенция, прекрасные люди, которых я знаю лично, необратимо деформируются нахождением в фашистской путинской россии. Отравленный воздух не щадит никого. Я вижу это по высказываниям и по их отсутствию, по позициям, по выбору приоритетов и лексики, по искаженной оптике. Население приняло имперский фашизм за норму и образ жизни. В той или иной степени. Вольно или невольно. С плюсом или минусом, в дружбе с меньшим или с большим злом, но точка отсчёта россиян внутри этой системы. De facto это так. Другого выбора преступное фашистское государство своим гражданам не предлагает. Круговая порука. Замазаны все. Кроме отдельных героев, политзаключенных и партизан, все соучастники. Являются ли эти люди «культурным глушителем», затвором, прицелом или курком — технические детали. Миллионы россиян — соучастники геноцида украинцев. Этого факта достаточно.

4. Поэтому именно политически я не считаю возможным рассматривать нынешнее население рф как потенциальных избирателей до денацификации и деимпериализации и принятия ответственности в виде репараций. Любые же «оппозиционные» политики в изгнании или же на месте, которые заигрывают с фашистско-конформистким населением, нормализуя этот факт, не могут по определению быть союзниками. Не только Украины, но и Европы. А, значит, они так или иначе на стороне не справедливости и международного права, а агрессора. Даже если они против путина. Это условие необходимое, но недостаточное. (Собственно , в условиях участия представителей оппозиционных россиян в ПАСЕ четко прописаны как раз необходимые и достаточные условия. Однозначное осуждение агресии, аннексий и однозначная публичная поддержка Украины главное из них.)

5. Я не политик. Но думать, анализировать, видеть и формулировать — не прерогатива политиков, а обязанность каждого гражданина. И как современница и свидетельница очередного российского общемирового преступления, я лично — особенно и прежде всего как человек родившийся в старинной московской семье, выросший в русской неофициальной, либеральной диссидентской столичной культуре — категорически против новых экспериментов с «прекрасной россией будущего», перестройками, гласностями, оттепелями вместо поражения, окончательного распада империи и самоопределения порабощенных и лишенных голоса и представительства колонизированнных народов. Цена за эти уже не раз неудавшиеся полумеры и прекраснодушные эксперименты слишком высока. И платят ее всегда другие. Демократическая империя — обман и оксиморон.

6. Мирное будущее Европы и мира — мой приоритет. В гораздо большей степени, чем будущее россии —и уж точно — чем «прекрасная россия будущего», меня волнует, чтобы страна моего происхождения перестала представлять опасность для соседей, для Европы и для мира в целом. Не только непосредственно сейчас, но и в долговременной исторической перспективе. В публичной и последовательной деконструкции воспроизводящегося столетиями мифа об «особом историческом пути», о «великой, таинственной и духовной», в просвещении, в изучении реальной, а не приглаженной и искаженной имперской русоцентричной оптикой истории, в ментальной девиктимизации, деимпериализации, деколонизации и в итоге в окончательном распаде империи — я вижу единственный выход из исторического круга повторяющихся диктатур, войн, репрессий и насилия.

7. На исходе четвертого года военного колониального реванша и полномасштабного геноцида украинцев руками россиян при нынешней попытке преступных лидеров двух мировых держав объединить свои усилия в утверждении права сильного вместо международного права я считаю антивоенный комитет и прочие подобные инициативы российской оппозиции в эмиграции бессмысленным анахронизмом. Третья мировая уже идет не только в Украине, но и в Европе. Гибридная война — это реальная война. А ползучий и незаметный процесс ее информационной подготовки, диверсий и манипуляций по старым учебникам и методичкам КГБ шел десятилетиями — и тем он опасней, чем подспудней. Россия —э кзистенциальная угроза всему миру. Сейчас время не антивоенных, а военных комитетов. И поддержки всех, кто сражается с российским злом.

8. Российское государство объявило меня иностранным агентом. Это единственный пункт, в котором я с ним согласна. Я — иностранный агент. Я мыслю иначе, я существую в другой парадигме, я живу и работаю в иной от россии стране. Я отказываюсь быть жертвой. Я обладаю свободой выбора и агентностью.

9. И последнее. Мой дом — Венеция. Я не вернусь в россию, даже если путин умрет завтра. Как говорил Набоков, отказываясь приехать в послевоенную Германию, «Не хочу случайно пожать руку убийце».

Без покаяния и принятия на себя ответственности, без отказа от виктимности, без критического взгляда на собственную биографию и идентичность, а через них и на большую историю невозможно никакое будущее. Иначе never again снова и снова оборачивается «можем повторить».

10. I have a dream. I live my dream. Красота не спасёт мир, но мир без красоты невозможен.