Эффект домино

А всё кончается, кончается, кончается!

Едва качаются перрон и фонари,

Глаза прощаются, надолго изучаются —

И так всё ясно, слов не говори.

Валерий Канер

 

Ну, вот и определилась основная матрица трамповского миротворчества. Почему ему нобеля не дали? Может, какие-то интриги в «высших сферах», а может, внутриполитическими реформами своими кому-то из «социально близких» на любимый мозоль наступил… Во всяком случае, его борьба за мир в точности соответствует достопамятной традиции «умиротворения» 1938 года: территориальные претензии агрессора принимаем за чистую монету и изо всех сил ищем способ выполнить (и перевыполнить!) его требования, старательно не замечая, чего он хочет на самом деле, и в конце концов соглашаемся пожертвовать Чехословакией, Украиной, Израилем, Тайванем… результат общеизвестен.

К стыду своему не помню имени египтолога, который сказал, что прочесть можно, в принципе, любой древний текст, но только при условии, не держать античного автора за идиота. Если лидеры западного мира вот уже скоро век исполняют те же танцы на тех же граблях, причину вряд ли стоит искать в их бестолковости, просто после Первой мировой они почувствовали, что мандата на войну от народов своих не получат ни в какой ситуации.

Причину тогдашнего торжества пацифизма точнее всего сформулировал Бертольт Брехт:

Когда отгремела прошлая война,

Остались победители и побежденные.

У побежденных простой народ голодал.

Простой народ голодал и у победителей.

Оказалось, овчинка не стоила выделки ни для одной из сторон, но большой ошибкой было, судить по той войне обо всех войнах прошлого и будущего. Доказывая американскому начальству необходимость атомной бомбы, Эйнштейн оговорился, что он-де, конечно, пацифист, но не на войне против Гитлера. Вроде бы, вполне разумно, но не сразу заметишь подмену: место понимания войны как явления, пусть весьма нерадостного, но все же сопровождавшего человечество всю его историю, занимает представление о каком-то принципиально недопустимом отклонении от нормы, простительном лишь в порядке исключения.

…Постойте, постойте, не надо мне приписывать воинствующего милитаризма. Никто не обязан войну любить и одобрять, но есть множество вещей и явлений, которые при всем неодобрении тем не менее являются неотъемлемой частью нашей жизни. Бывают землетрясения, дорожные аварии, генетические болезни, деменция, в конце концов. И как бы ни пытались мы бороться с ними или хотя бы с их последствиями, удачи достигаем лишь в отдельных конкретных случаях, разобравшись в причинах и отыскав возможности, а отнюдь не заклеймив нерадостные явления как «морально недопустимые». Да, войну иногда можно предотвратить:

И шлет в Византию послов ко двору:
«Цари Константин да Василий!
Смиренно я сватаю вашу сестру,
Не то вас обоих дружиной припру,
Так вступим в родство без насилий!»

        А. К. Толстой  

…но не всегда и не всякую войну.

Без войны не создаются империи, но ведь без войны они, как правило, и не распадаются. Войны не только против имперского «центра», но и между вчерашними провинциями, которые, обретая независимость, тут же пытаются наложить лапу на все территории, которыми когда-либо владели, а поскольку территории эти из рук в руки переходили бессчетное количество раз… Бедный-бедный мистер Вильсон, вознамерившийся в 1918 году наделить государственной независимостью все осколки разлетевшихся Российской, Австрийской и Османской империй, да чтоб непременно по справедливости, чтоб все довольны были. С началом Второй мировой быстро выяснилось, что справедливость у каждого своя, не совпадает она у украинцев с поляками, у сербов с хорватами, у итальянцев с австрийцами, за немцев с французами я уже и вовсе молчу. Никто сегодня, кажется, не сомневается, что Эльзас – исконно французская земля, а мне как-то раз довелось услышать беседу двух пожилых тамошних уроженок на родном языке, и голову даю на отсечение, что был тот диалект – германский.

Так что решает, конечно, не справедливость, решает сила, либо своя, либо той стороны, на которой оказался (иной раз по чистой случайности). Тут, впрочем, требуется важное уточнение: «сила» – не просто большая дубинка, хотя, как правило, без нее не обходится, но прежде всего – внутренняя сплоченность, способность этой дубинкой не просто помахать, а использовать по прямому назначению. Готовность убивать и умирать во имя некоего «МЫ», как бы оно ни называлось.

Но жизнь постоянно меняется, и прав был Гете, дьявольским наваждением назвавший попытку «остановить мгновенье». Тот, кто сильным был вчера, вовсе не обязательно останется им завтра, должность «царя горы» не присуждается раз и навсегда, и не часто вчерашние хозяева завтрашним уступают по доброй воле. Так всегда было и, вероятно, будет всегда, а стало быть, войны, увы, неизбежны.

Да, в некоторых случаях их можно предотвращать. Например, посредством того, что обозначается ныне термином «трансфер», не раз и не два останавливал он резню. Вспомнить хотя бы заслуги Фритьофа Нансена: размен населения между Грецией и Турцией, изобретение паспортов для «перемещенных лиц» типа беженцев после гражданской войны в России – тысячи жизней спас.

В большинстве случаев от войны удерживает т. н. «равновесие страха»: обе стороны видят друг у друга дубинку достаточно солидную и не сомневаются в способности соперника ежели что ее применить. Тогда как раз наивернейший способ развязать войну – дать сопернику почувствовать, что он может себе позволить напасть безнаказанно. Триггером Второй мировой было, как известно, именно мюнхенское соглашение 1938 года, когда европейские лидеры проявили предельное миролюбие и запредельное понимание претензий Гитлера.

Выходит, методы, позволяющие пусть не всегда, но нередко войну предотвратить, пацифизм проклинает, табуирует, объявляет смертным грехом, принципиально не различая агрессора и жертву.

Не знаю, согласитесь ли вы, но, мне кажется, все военные поражения Америки прошедшего века есть следствие победы пацифизма, как цунами захлестнувшего западные общества. Не стоит преувеличивать заслуги советской пропаганды, «полезные идиоты» с готовностью клевали на все крючки без наживки, потому что «борьба за мир» отвечала их собственной внутренней потребности.

Он был неженка. Он так боялся боли, что при малейшем несчастье замирал, ничего не предпринимал, а все надеялся на лучшее. Когда при нем душили его любимую жену, он стоял возле да уговаривал: потерпи, может быть все обойдется! А когда ее хоронили, он шел за гробом да посвистывал. А потом упал да умер.

                      <…>

Потому что я вырождаюсь, дурак ты этакий! Книжки надо читать и не требовать от короля того, что он не в силах сделать.

                    Е. Шварц

Опыт истории свидетельствует: в пацифизм впадают сообщества, поощряющие не силу, а слабость, утратившие волю к жизни, «промахнувшийся Акела», которому, как известно, пощады не дают. Пацифизм – частный случай общей неспособности к какому ни на есть волевому усилию, целеустремленности, наступанию на горло собственной песне. От общества, где как бы не половина граждан на пособия живет, невозможно ожидать согласия на военные тяготы, лишения, утраты. Гораздо легче им примириться с массовой смертностью с передозу, она психологически понятнее, ибо приключилась с несчастными в поисках расслабления и наслаждения. Не стоит преувеличивать их гуманизм, они вполне способны на погром, чтобы с минимальными энергозатратами оттянуться, не подвергаясь опасности, а на войне-то того гляди ответка прилетит.

Почему Трамп так охотно предает союзников, оправдываясь коррупцией в Украине (а у самого-то… хоть на Пелоси погляди!) и по умолчанию соглашаясь на старый добрый антисемитизм, дабы от Израиля избавиться? А есть ли у него выбор в стране, которую, теперь уже понятно, великой снова не сделаешь? Фарш невозможно провернуть назад. Видит Бог, он изо всех сил пытался агрессоров подкупить, да они-то не лыком шиты, видят (и слышат), что американцы уж довольно позорились – ни за какие коврижки больше не то что воевать не пойдут, но даже и на малейшие неудобства не согласятся.

Видят это и те, кто еще вчера были полностью или хотя бы частично союзниками Америки. Видят и мотают на ус. Срочно вооружаются Япония, Индия, какие-то неясные телодвижения делает Германия, Тайвань, похоже, собрался сдаваться, нефтяные монархии потихоньку налаживают отношения с Турцией и Ираном (непонятно пока, кто из них одержит верх в возобновляющейся четырехсотлетней сваре)… Еще пару десятилетий, и определится новый «царь горы», и придут новые хозяева Европу делить.

Сами по себе Украина или Израиль для США потеря не великая, союзники как таковые им больше не нужны, ибо, как говорили древние Римляне, ни один ветер не попутный кораблю, который никуда не плывет, но «изоляционистское» решение уже вызвало «эффект домино», и только профессиональные оптимисты могут еще надеяться, что обвал не докатится до Америки.