Александр Габриэль

Сжёг я книги Шекспира и Данте
и в уютной живу пасторали.
Не стреляйте в меня, команданте:
я не прячу излишки в сарае.

Я молчу. Извините, что стоя.
Но — покорно и госбезопасно.
Я ведь всё понимаю прекрасно:
революция — дело святое.

Хлеба нет. И пшена нет — ни горстки.
Да и гречки, считай — ни дробины.
Я всегда был фанат продразвёрстки.
Перед вами я чист, хунвэйбины.

Травяным пробавляюсь настоем,
на указы — киваю согласно…
Я ведь всё понимаю прекрасно:
революция — дело святое.

Лучезарной исполненный веры,
я по возрасту — больше не воин…
Записался бы в красные кхмеры,
пусть и знаю, что вряд ли достоин.

Но в партийные верю устои
и уверен, что всё — не напрасно.
Я ведь всё понимаю прекрасно:
революция — дело святое.

Так, сливаясь с разрушенным домом,
до последней дочитанной главки,
я давно уже стал насекомым
из забытой книженции Кафки.

Всё, что сверху мне скажут — исполню,
не в обиде на пережитое…
Революция — дело святое.
Я других постулатов не помню.