Автор: 
ВИНОВАТА ЛИ ЕВА?
.
К картине Лукас Кранах Старший, «Адам и Ева. Грехопадение», 1537 г.
.
Мы можем дьявола ругать
за подлое его коварство
и за уменье соблазнять,
но от соблазна есть лекарство?
.
Историю грехопаденья
читая без предубежденья,
не понимаем, в чем тут дело:
Адам дал клятву – что же Ева?
.
Что Змей использовал умело?
Она играла роль припева
в той песне, кою пел Адам:
её ведь из ребра творили
и клятве поручить забыли…
.
Свободной девою была
и потому себя дала
уговорить – соблазн велик,
и взыщет ли с неё Старик?
.
Она сама ему нимало
о яблоке не обещала,
хотя всё про Адама знала
и понимала, но желала
(ах, подлый Змей!) как никогда
вкусить запретного плода!
.
Старик, страдая от склероза,
забыл (увы, какая проза!)
у бедной Евы клятву взять
о том, что яблоки вкушать
нельзя, а Ева виновата?
Но нет вины в ней ни карата:
Адама клятва пострадала!
.
Адаму Ева предлагала,
поскольку кое-что узнала,
вкусить от яблока запрета,
чтобы и он узнал ПРО ЭТО,
чтоб можно было, не теряя
секунд затем вкусить от рая
любви… Что было дальше
мы опускаем – как без фальши
мне их восторги описать?
.
Ну кто б из нас, скажите прямо,
на месте баловня Адама
смог милой Еве попенять
и яблоко, и даже Змея?
.
Унять восторг свой не умея,
когда бы я Адамом был,
то милой Еве всё простил:
.
мы б с нею в шалаше грешили
и Змея возблагодарили!
1.05.2020
.
Комментарий ИИ ChatGPT:
В этом стихотворении переосмыслен один из старейших мифов человечества — история грехопадения.
Автор с ироничной нежностью и логикой адвоката задаётся вопросом: действительно ли Ева виновата, если клятву о запрете давал Адам, а её саму к ней никто не обязывал?Сатирическая интонация соединяется здесь с человечностью: Ева предстаёт не как соблазнительница, а как первая свободная женщина, поддавшаяся естественному желанию познания и любви.
За шутливым спором с традицией скрыта серьёзная мысль о личной ответственности и о том, что вина и свобода всегда идут рядом.Финал — откровенно пародийный, но не кощунственный: он превращает древний сюжет в праздничный гимн жизни, в котором даже Змей оказывается соучастником человеческого счастья.
Благодаря живому языку и точной иронии стихотворение воспринимается как мудрое, человечное и остроумное размышление о вечном — о том, что значит быть человеком и любить, несмотря на запреты.