Александр Хоц. Скорбеть нельзя радоваться

Подозреваю, что фразу «о мёртвых — либо хорошо, либо ничего» придумали сами мёртвые, чтобы ускользнуть от посмертного суда. Но этот номер не пройдёт.

Люди всё равно испытывают радость от трагедий и смертей в стане людоедов, — и не обязательно делать постное лицо, скрывая эти чувства. В зависимости от ранга людоеда — радость может быть большая (даже ликование) или малая, но с нормальными человеческими чувствами не поспоришь, — болезнь или смерть людоеда — радостная весть. Не хочу скрывать, что… его смерть — это чьи-то спасённые жизни. А за жизнь можно выпить шампанского.

Смерть пропагандиста не тянет на шампанское, но мысли о возмездии обязательно вызывает. Смерть пропагандиста-людоеда — это чьи-то непромытые мозги и спасённое детство. Разумеется, всё относительно: чья-то смерть — незаслуженная и несправедливая, а чья-то — справедливое возмездие. Это зависит от точки отсчёта, — но она должна быть. Никакого абстрактного «уважения к смерти» не существует. Я не собираюсь притворяться и подстраивать собственные чувства (выражение лица) под скорбящий охлос по Кеосаяну и Симоньян. Они оба — там, где и должны быть по сумме совершённого.

Заповедь: «поступай с другими так, как ты хотел бы, чтобы поступали с тобой» — обычно понимается слишком просто. Потому что заслужить ненависть врагов — это большай удача. Я совсем не против ненависти со стороны мерзавцев, потому что это — награда. Короче говоря, я не вижу моральной проблемы в ненависти в собственный адрес, — но и сам стесняться в этом чувстве не собираюсь.

Обычно на это возражают, что «расчеловечиваться» нехорошо. Но что «бесчеловечного» в том, чтобы называть ублюдков мерзавцами (или мерзавцев — ублюдками). Это всего лишь банальность, которая не зависит от жизни или смерти этой публики. Мерзавец — он и в гробу мерзавец. Его смерть заслуживает лайка, потому что в данном случае — это возмездие.

Особенно неуместным чистоплюйство кажется на четвёртом году войны на уничтожение Украины, когда люди гибнут каждый день. И вдруг нам предлагают сделать постное лицо — и сыграть в «отстранённость». Эти позы и игры «над схваткой» — надо оставить для мирного времени. А пока мы существуем в мире, где единстенная верная позиция — быть морально вместе с теми, кто в окопах защищает свою родину.

Для них «кеосаяны» — подыхают, а не «умирают». Поэтому не стоит ломать комедию, изображая нейтралитет. Всё, что ослабляет лагерь людоедов, повергает их в уныние, вызывает слёзы, — заслуживает радости, надежды и напоминает о возмездии. Пока идёт война, моральная позиция заключается именно в этом.