Kate Litvak 2. Мысли вдогонку (22 сентября)

Итак, наша проблема: за последние 10-15 лет вокисты при денежной и силовой помощи государства создали массивные институты цензуры и левого контроля над обществом. Многочисленные примеры — в предыдущем сообщении (https://blogs.7iskusstv.com/?p=143704). Продолжать можно бесконечно.

(В скобках: И это я еще не начинала рассказа об ужасном ударе, который вокисты нанесли по медицине.
Все эти факультеты «медицинских социальных наук» в мединститутах, гранты на изучение «медицинского расизма», откровенная дискриминация против азиатов и белых при приеме в мединституты, в резидентуры, на работу, при выдаче грантов, при публикациях и т. д.

Все эти стояния студентов-медиков на коленях в поддержку БЛМ.

Все эти заявления, что пандемия требует запрета на все признаки общественной жизни, но разрешает массовые протесты БЛМ, потому что расизм — бОльшая опасность для американского здравоохранения, чем Ковид. (Да, они это говорили. Постоянно.)

И это постыдное падение American Medical Association в статус антинаучного центра агитпропа и цензуры.

И широко известный де-факто запрет на публикацию результатов исследований, не соответствующих линии партии. И безумие якобы «науки» вокруг очевидно политических решений медицинских организаций по трансгендеризму.

С медициной будет отдельная тема, когда-нибудь соберусь.

Конец скобок.)

Все это необходимо убирать, свободу и здравый смысл возвращать.

Каким я вижу решение? Я, увы, м̶о̶л̶о̶т̶о̶к̶,̶ ̶и̶ ̶в̶и̶ж̶у̶ ̶т̶о̶л̶ь̶к̶о̶ ̶г̶в̶о̶з̶д̶и̶ юрист, и вижу только институты. Институты не-идеальны, ибо стоят на плечах норм: готовности людей подчиняться институтам. Но работа по изменению норм занимает десятилетия. Поэтому институты.

Как обычно решают подобные расколы в обществе?

Уже есть полно наработок из многочисленных Truth and Reconciliation Commissions.

ШАГ 1. Расследование всех фактов. Полное предоставление данных сторонами.

ШАГ 2. Сторона, совершившая беспредел, признает неправоту. Искренне просит прощения. Обещает так больше не делать. (Пока без средств обеспечения соблюдения — об этом через минуту.)

ШАГ 3. Стороны вместе составляют список лиц и организаций, особо потерпевших от прошлого беспредела. Вместе придумывают способы компенсировать их урон. Например, в случае с вокизмом в Штатах необходимо восстановить в должности профессоров, несправедливо уволенных за критику БЛМ. Выплатить компенсацию за прямые и косвенные убытки хозяевам бизнесов, уничтоженных вокистами. И так далее.

ШАГ 4. Обе стороны вместе создают стабильные и self-enforcing (самодостаточные? само-приводящие-себя-в-действие?) институты, которые смогли бы предотвратить те же ситуации в будущем.

Скажем, все организации, получающие гос. финансирование, должны принять в своих основополагающих документах категорические запреты на все эти конторы DEI, diversity statements, демографические квоты и подобное. Запреты на то, чтобы руководители важных институтов принимали «позиции» по политическим вопросам (во времена Обамы и Байдена руководители организаций постоянно рассылали ксивы о том, что «мы возмущены таким-то политическим событием и поддерживаем вот это»). Возможно, нужно ввести запреты на идеологическую дискриминацию (тут спорно, сама не уверена).

Но просто запреты и требования — пустое. Нужно создать cause of action, право людей подавать в суд за нарушения каких-то из этих требований. Тогда будет метод воплощения, а не просто слова. Это у нас называется Private Attorney General, то есть, частный прокурор — частным лицам при определенных условиях дается право подавать в суд, требуя от кого-то соблюдения законов.

Или можно внедрить другую систему — создать новый административный орган, который бы подавал в суд и вел дело о нарушении этих законов вместо частных истцов. У нас, например, такие работают в делах о дискриминации на работе. Можно сочетание того и другого на определенных условиях.

У нас есть полно исследований об эффективности таких систем. Ни одна из них не идеальна. Нужно выбирать лучшее из худших.

И тут же нужно создать систему проведения таких правовых процессов. Верить ли обычным судам? Создавать ли особые суды? Какой должна быть процедура судопроизводства в этих делах? Ее нужно держать простой, дешевой, понятной, но при этом не поддающейся легким манипуляциям.

Нужно создать систему прозрачности, где информация о конкретных вещах, потенциально опасных для свободы, должна быть постоянно, в реальном времени, доступна обществу. Например, все должны знать, чем конкретно занимаются конторы, которые потенциально могут провалиться в дискриминацию и DEI. Тогда мы сможем быстро реагировать.

Прозрачность источников финансирования.

Избираемость и подотчетность лидеров организаций. Сейчас в большом числе организаций новых лидеров назначают уходящие или нынешние лидеры. Например, в университетах, в медия, в прочих НКО.
Советы попечителей НКО должны проходить серьезную конкурсную процедуру. И полную прозрачность работы.

Вот это — конкретные решения.

А пока все, что мы слышим от левых — да, мы это делали. Уничтожали оппозицию, внедряли свои кадры, свои правила, свои предпочтения. И да, будем продолжать. А вы этого делать не имеете права. Потому что справедливость на нашей стороне, и дуга истории сгибается в сторону вокизма.

Ну, нет, так нет.

Когда одна из сторон категорически против реформ, и против улаживания конфликта мирным путем, рефомы невозможны.