Катя Марголис (16 сентября)

15 миллионов просмотров под интервью Аллы Пугачевой в 2025 году говорят мне только о том , что это мне по-прежнему ничего не говорит. Чувствую себя иностранкой в этом мире советской и пост-советской масс культуры, ностальгии и взаимных подмигиваний и вздохов.

Нет, я не против. Пожалуйста, на здоровье.

Живите в этом мире. И в нем есть даже совестливые, честные, разные.

Но я не хочу. Не хочу понимать эти намеки и полувздохи, не хочу жить в головой с нахлобученным советским телевизором. У меня нет по этому никакой ностальгии. Это не мое прошлое. У нас не было ГДР-ской горки с хрусталем и ковров на стене. Мне ничего не говорят имена, которые всплывают в связи с этим интервью. Единственное, что меня зацепило— упоминание Дудаева, которое я считаю полезным и важным в российской глухой псевдолиберальнрй амнезии. Об этом я написала.

В остальном я иностранка. Была и осталась.

Что у меня общего с этим русским миром?

Совпадение в историческом времени? В случайной точке места рождения? Разве что в языке? И то, тот русский, на котором говорила бабушка, был и тогда отчетливо другой.

Я не выношу мата и всего блатного шлака, все эти «разборки», «наехать», «стрелки», «западло» и пр. выплеснувшегося и впитавшегося в язык из-за колючки Гулага и из сознания его насельников на всем постсоветском пространстве. И продолжающие формировать его. Как корабль назовешь… язык не только описывает мир, он формирует миропонимание.

Я не участвовала и не участвую в иерархиях, играх и дележке пирогов культур.ру, начиная с 2000х. Ни в советском мире, где, повторю, нас растили максимально от него изолированно, ни в пост-советском все эти кумиры и властители дум, а больше кормители их отсутствия мне ничего не говорят — ни интеллектуально, ни эмоционально. Про моральную часть можно даже не говорить. Все давно сформулировала.

Собственно, об этом было мое письмо форуму «независимой» и «свободной русской культуры» в Черногории в 2022 (https://www.facebook.com/marat.guelman.9/posts/5824782920866394). Это был первый опыт массового хейта, первый очевидный публичный отказ оппозиционеров от культуры поддержки ВСУ (я просила перевести предназначавшийся на мое участие бюджет в помощь тем, кто действительно сражается с путинским режимом на передовой ценой собственной жизни — это не было сделано). С этим пришло и первое запоздалое понимание, как далека мне эта культура и ее люди, если это, так сказать, лучшие из них.

Лучшие, неспособные отличить черное от белого или пытающиеся усидеть на всех стульях, неспособные взглянуть на себя в зеркало и ужаснуться, неспособные вылезти из своей роли вечной жертвы, посочувствовать другому, а не себе, неспособные выйти за колючий железный занавес собственных слов и понятий. Люди, не говорящие и не читающие на других языках. Люди, вывезшие свое чванство, свой имперский гулаговский менталитет, пещерное право сильного вместо прав человека и презрение к достоинству и жизни другого — всюду: в Израиль, в США, в Европу.

Собственно, и жизнь «по понятиям» в междусобойчиках «своих» или («СВОих» в зависимости от провластности) и есть тот самый Гулаг: Гулаг, который всегда с тобой и с собой, гулаг как микро- и макрокосм. Стеб вместо покаяния. Двоемыслие вместо правды. Все неоднозначно. Постмодернизм и его игры как единственная прижившаяся форма самовыражения — по определению бесконечно вторичного.

Ограниченность прежде внутреннего пространства свободы обратно пропорциональна бескрайним просторам империи этого Гулага.
Внутренняя вечная мерзлота как ее самоощущение.

Что у меня общего с 15 миллионами, посмотревших кумиров советского телевизора 70-80х? Ничего.

Что у меня общего с такими же миллионами, посмотревшими расследования о золотых дворцах Пу и не пришедших даже в аэропорт встретить своего оппозиционного кумира, который вернулся в этот Гулаг, чтоб там быть убитым? Ничего.

Что у меня общего с теми, кто за три с половиной года не поинтересовался ни одним именем, ни одной книгой или фильмом той культуры, которую так последовательно убивала и убивает русская— в том числе с портретами собственных писателей и поэтов наперевес? Не важно, на мече (транспарантах) или на маскировочном щите перед разбомбленным чужим театром с чужими детьми?

Что у меня общего с теми, кто жадно ловит новости об «отмене» и собирается на очередную тусовку, но не может посвятить минуту молчания тем, кого убила страна и культура, с которой вы себя идентифицируете (а культура — это не отдельная «высшая» сфера, витающая в космическом вакууме, это не десерт, а хлеб, само значение этого слова «земледелие» неразрывно связано с землей)?

Я так и не смогла написать о 19летней Дарье Лопатиной, студентке Киевской школы экономики (KSE), которая ушла сражаться в «Азов» и была убита десять дней тому назад. Я смотрю в ее лицо, которое обещало такое будущее, и не могу найти слов.

Позавчера россия убила на фронте артиста балета Дмитрия Пасичника Львовской национальной оперы.

Где все любители и ценители балета? Где глашатаи культуры вне границ и политики?

Почему вы молчите?

Я знаю, почему.

И вы тоже это знаете.

И потому ваш удел — «разговоры о главном» или же черногорские гетто и дальнейшая провинциализация в любом случае.

Билеты на форум «свободной культуры в Европе» этого года по 500€. Слово «русской» или «российской» организаторы в этом году решили стыдливо пропустить. Эффект получился комический: «Форум СловоНово — место, где культура остается пространством свободы.»

Где «остается»? В Европе? Или в россии вашего самосознания и вашей внутренней прописки?

Как и ваши путинские оппоненты, вы не говорите на других языках, вы живете колхозным кругозором (чего стоят одни метафоры любимой вами псевдоинтеллектуалки Шульман, у которой институты давно почили вечным сном, так и не проснувшись: в ее мире на самом деле, все проще: «у соседа дом сгорел, а у нас канализацию прорвало», теперь вот новое подоспело: «Если у соседа корова сдохла, а у тебя сдохло две, потому что коров больше — не особенно утешительно»(прислала подписчица).

Канализацию прорвало, две коровы сдохли — воистину язык лучшая витрина колхозного подсознания и мировосприятия).

Я уже писала и повторяю: в 2022 я думала отказаться от русского языка, но решила , что буду писать по-русски из принципа и ответственности.

Я буду писать то и о том, чему этот язык всеми силами и корнями сопротивляется.

Об ответственности имперской культуры и тех, кому выпало в ней родиться и вырасти, но кто не хочет пожизненно оставаться ее заложниками, ретрансляторами, подданными и рабами.

О свободе мира вне русского мира.

А сейчас я пойду открывать свою выставку.

К ней не будет сопроводительного текста по-русски.

С 2022 года ни на одной моей выставке не было русского текста.

И это тоже выбор. Не другой, а тот же самый.

Я не иностранный агент, как думает российское государство.

Я просто иностранка. Я родилась, выросла и живу вне этого мира. Разве что поэзией: «с миром державным я был лишь ребячески связан…».

И то.

Как человек, выросший на даче Пастернака, я сохраню то, что принадлежит миру, а не культуре.ру

Я не буду смотреть интервью с вашими кумирами. Я не буду участвовать в ваших тусовках. Я не хочу быть ни «своей», ни «СВОей» в вашем русском мире и в его мирках с любым знаком и в любой точке земного шара. И я буду писать и говорить то и на том языке, что и на котором считаю нужным.

Это мой свободный выбор.