Лена Берсон. Три стихотворения

Кто вырос под песню «давайте уедем»,
Давайте оставим родные могилы,
Могилы уехали, если б могли бы,
Им север был страшен, не то чтобы вреден,
Им холод годами вливали подкожно
За валом девятым, железнодорожным.

Не избраны, ладно, как минимум званы
Туда, где синеет, как минимум, море
Как максимум, небо; в далёкие страны,
В места, где ни жалоб, ни скорби, ни хвори.
– Недавно, ты знаешь, уехал такой-то.
– Что пишет?
– Не пишет, у них все спокойно.

Давайте оставим – не жалко нисколько –
Застывшие окна, пустые фасады,
Подземные рейсы, трамвайные кольца,
Все, что неподвижно и, значит,  не надо,
Не нужно. Не будем вдаваться в детали:
Уедем как прежде, как все уезжали.

Давайте уедем, кто выжил в субботу,
Кто утром в постели, на кухне, на пляже,
В больнице, в машине почувствовал что-то,
Во что ночь назад не поверил бы даже:
Любовь не работает. Смерть – это милость.
Жизнь – это предательство, так получилось.

Давайте уедем; кто был за границей,
Тот знает, как просто их пересекаешь –
От ветра кривятся любимые лица,
На лицах не слезы, частицы песка лишь,
Вот-вот смена вех, смена всех декораций…
Но некуда ехать и не возвращаться.

***********************************

Она глядит в тебя, раскрыв гнилую пасть,
А ты измучен, хмур и уступаешь в силе.
Пока у нас война, ты хочешь только спать:
Чтоб выключили свет и звуки погасили.

И с каждой из тревог отчетливо старей,
Из человечьих прав ты выбрал бы такое:
Вернуться, наконец, в дом без чужих людей
И в роскошь горевать о воле и покое.

Твоё лицо живей, когда ты не один,
И по нему читать не требуется близким.
Ты, выйдя в белый день, идёшь среди руин
И кажешься другим подвижным обелиском.

И ни вопрос «за что», ни возглас «поделом»,
Ни человек, ни пес не облегчат стараний:
Ты пробуешь дышать и давишься стеклом,
И птица вьет гнездо в кровоточащей ране.

***********************************

Ольга Константиновна упала,
Кончилась быстрее, чем зарплата.
Ольги Константиновны не стало,
Да и раньше было маловато.

Но теперь, не spirat и не sperat,
Не горюя о долгах и ссуде,
Вся она в руках сутьмедэкспертов,
Чтоб они дошли до самой сути.

Что её на свете задержало,
Что там в сердцевине, если вкратце?
Сын? Далек и выглядит усталым.
Внуки? Сопричастностью томятся.

Что там между впалыми висками
Пряталось в бессильном нарративе?
Сколько раз, когда ее искали,
Уходила в сторону россии.

Что там в охраняемом подвздошье
Было, кроме снега на фрамуге?
Только переставишь слово божье –
Вот они, бессмысленные муки.

За окном плацкартного вагона –
Ничего за шесть ночей дороги.
Чем там перехватывало горло,
Кроме очевидной безнадеги?