Александр Габриэль (11 сентября)

Соображения Мэттью Континетти

Кто остановит сползание Америки в пропасть?

Убийство Чарли Кирка потрясает на всех уровнях. Его застрелили на публике, перед большой толпой и на видео. 31-летний муж и отец двоих детей не был избранным чиновником, но был самым успешным консервативным активистом своего поколения. Нападение лишило не только семью её опоры. Оно ударило по узам, которые связывают свободное общество: свободному собранию, гражданским дебатам, разнообразию взглядов. Как и всякий террористический акт, стрельба была призвана вселить страх — в данном случае страх говорить вслух, страх открытости, страх быть услышанным и что-то изменить.

Тем не менее убийство Кирка не произошло в вакууме. Политическое насилие в Америке растёт. Часть его направлена против чиновников: стрельба на бейсбольном матче конгрессменов, попытка убийства судьи Верховного суда Бретта Кавано, два покушения на Дональда Трампа, поджог резиденции губернатора Пенсильвании, убийство представителя законодательного собрания Миннесоты Мелиссы Хортман. Остальная часть — против частных граждан. Стрелки нападают на христианские церкви и школы. Симпатизант ХАМАС обвиняется в расстреле американской еврейки и её немецко-израильского бойфренда у Еврейского музея в Вашингтоне. Луиджи Манньоне ждёт суда за убийство руководителя медицинской компании.

Никто не станет отрицать существование политического насилия на крайнем правом фланге. Мы видели это в Чарлстоне в 2015 году, в Питтсбурге в 2018-м, в Эль-Пасо в 2019-м, в Миннеаполисе в июне. Но игнорировать недавний всплеск леворадикального экстремизма — значит сознательно закрывать глаза.

На момент написания этих строк мы не знаем, кто застрелил Чарли Кирка и почему. Но мы знаем, что на американской левой сцене была развязана анархия. Во власти социалистической идеологии, климатического апокалипсизма и антисионистской горячки радикалы утратили связь с реальностью и верховенством закона. То, что их предшественники XIX века называли «пропагандой действием» — бунты, вандализм, травля, нападения и худшее — вернулось на американские кампусы и улицы, с смертельными последствиями. Остановить этот рост — задача крайне сложная.

То, что Кирк был убит на территории университета, имеет мрачный символизм. Одним из его даров было умение вдохновлять консервативных студентов высказываться на кампусе, противостоять университетской монокультуре. За эту смелость он заплатил своей жизнью.

Американские университеты стали питательной средой нового нигилизма. Кодексы речи, травля и «право крикуна» убивают дебаты. Студенты пропитываются постмодернистским релятивизмом, расовым эссенциализмом, гендерной идеологией, атеизмом и антисемитизмом. Их учат видеть грехи своей цивилизации и призывают к «прямым действиям» против белого превосходства, патриархата, капитализма и «сионистского образования».

Кирк был счастливым воином. Посмотрите, как он общается с толпой за мгновения до смерти. Он улыбается, бросает кепки в зал, указывает на приветствующих его людей. У него был открытый, дружелюбный характер и позитивный настрой. Его христианская вера давала ему силу и уверенность. Он не просто поддерживал Трампа; он создал молодёжное движение, которое наполнило MAGA энергией и живостью. Ребята в Юте были в восторге от встречи с ним.

Для тех, кто праздновал это убийство в сети, Кирк и его сторонники олицетворяли нечто совершенно иное: фашизм, нацизм, Галаад из «Рассказа служанки». Как можно впасть в такую иллюзию? Каким бы ни был сплав идеологии, обиды, зависти, презрения или чистого нигилизма, ненависть распространяется. Каждый год появляется новая когорта выпускников, оказавшихся на социальном дне: с долгами, без перспектив, с чувством собственной исключительности и горами озлобленности. Добавьте к этому радикальный индивидуализм и культуру без сдержек — и вы получите социальный эквивалент коктейля Молотова.

В интервью The Wall Street Journal на прошлых выходных писательница Синтия Озик сказала: «Это хорошая страна. Это великая страна. А теперь она распадается». Именно поэтому смерть Кирка ощущается как водораздел. Это самое поразительное свидетельство на сегодняшний день того, что Америка становится двумя нациями, разделёнными не только политикой, но и культурой, образом жизни, психологией и самим пониманием истины. Слабые институты, искажённые данные, повсеместное недоверие, политическая вражда и очевидная неспособность контролировать преступность и опасно психически больных разрывают нас на части, словно центробежная сила.
Есть ли путь назад? Раньше я думал, что вдохновляющее государственное управление может повернуть нисходящую спираль вспять. Теперь я верю, что сделать это способен только коллективный усилие. Новая приверженность правопорядку и конституционализму. Общее обещание защищать свободу слова и терпимость к противоположным взглядам. Решение децентрализовать власть и позволить штатам и местным сообществам самим решать свои дела. Осознание антисоциальных последствий смартфонов и социальных сетей. Возрождение принципа цветовой слепоты и американского патриотизма. Собственная жизнь Кирка указывала на истинные источники счастья и человеческого процветания: семья, вера, призвание и национальная гордость.
Убийство Чарли Кирка ещё может стать переломным моментом. Оно может стать поводом для американцев отступить от бездны и вернуть себе моральную ясность и привычки сердца, которые поддерживают республику. Но если мы потерпим неудачу — если момент будет упущен, если обмен ударами усилится, если мы отступим из публичного пространства в частные убежища — тогда бездна не отступит. Она расширится. И Америка окажется на один шаг ближе к краю.