Катя Марголис (9 сентября)

 

Вот я готовлю выставку, пишу и думаю об искусстве, об осколках, о поисках нового смысла, а в это время страна, в которой я имела несчастье родиться и из которой имела счастье уехать географически, но не биографически (это невозможно), разрывает в клочья прицельным ударом авиабомбы живых (уже нет) людей, чье единственное несчастье было оказаться ее соседями.

23 пенсионера (!), стоящих в очереди за пенсией….

Я ненавижу эту страну — и всё , что сделало ее и ее население таковыми, что это стало возможным.

Я не принимаю никаких «но» и запятых. Мне тошно от попыток её апологии, романтизации и идеализациии. От того, как она будет снова и снова переобуваться, притворяться, пускать пыль в глаза, эксплуатировать собственные же мифы. И даже от собственной инстинктивной ностальгии, от того, как неконтролируемо сжимается сердце от случайного запаха, мелодии, фотографии какого-то с детства знакомого пейзажа или переулка — тоже уже тошно.

Пока она существует в нынешнем виде — с путиным или без — я не вернусь туда даже в гости. Я не хочу нигде — ни в магазине, ни в электричке — оказаться рядом с людьми, которые не замечали или делали вид, что не замечали этих убийств. Которых эти преступления не трогали и не интересовали.

Нет, не с теми, которые были первыми учениками с Z наперевес. С ними как раз все просто. А с теми, что особо не поддерживали, но и не интересовались. Не замечали. Считали, что это к ним не имеет отношения.

Зло держится именно на них. На равнодушии. На пассивности. На виктимности. На безответности и безответственности. На двоемыслии. На фатализме. На нормализации и романтизации. На цинизме.

Всякое лыко в строку. Всяк кирпич в стену.

Этой империи зла не должно существовать.

Я не могу думать об осколках муранского стекла в отрыве от этих смертельных осколков.