Борис Херсонский (31 августа)

Язык не виноват, виноваты люди. Это максима, с которой не поспоришь.То, что проблема русского языка в Украине была использована российскими агрессорами — вина их, а не языка. Более того, они несут ответственность перед русским языком за то, что столько людей в Украине предпочитают его забыть.. Они несут ответственность и передо мной — до недавнего времени почти исключительно русскоязычным поэтом и писателем, говорившим, что отечество поэта — язык, на котором он пишет.. Чувствовать дискомфорт, слыша родную речь — тяжелое испытание. Никому не пожелаю.

Вот метафора.
Нож, которым убивали не виноват. Он был предназначен для кухни. Он орудие, которое не должно использоваться для кровопролития. Но по злой воле человека — может.

Однако, если знать, что этот, именно ЭТОТ нож был в руках убийцы, то вряд ли кто-то будет использовать его для нарезания докторской колбасы. Он будет вещественным доказательством преступления. Негодяи, использовавшие русский язык для оправдания агрессии, превратили в известной мере его в лингвистическое доказательство. И, увы, деформировали его наглой ложью, которая все эти десять лет лилась на нас грязным потоком.

Нож после того, как его отмыли, просто нож. Он не деформирован материально. На нем просто лежит отпечаток памяти о крови. Не менее трагический, чем сама кровь.

Личное воспоминание. В кладовке у моего черновицкого дедушки валялся старый трехгранный штык, не четырехгранный, а именно трехгранный, старый. В детстве я им играл. Собственно, не играл а брал в руки и разглядывал с мальчишеским благоговением.

Но, когда дедушка с бабушкой перезжали в Одессу (мне было двадцать лет), я взял его в руки в последний раз. И представил себе, что этот ржавый воспетый поэтами штык (там мучает охранник во сне штыка трехгранник — Бродский, о мать Революция! нелегка трехгранная откровенность штыка — Багрицкий) БЫЛ В ДЕЛЕ. И без сожаления оставил его в покидаемой навсегда квартире.

Язык — иное дело. Он деформируется в процессе злоупотребления им. Когда-то немецкий филолог еврейского происхождения Виктор Клемперер проследил деформации немецкого языка в процессе владычества нацизма. Он назвал свою классическую монографию «Язык третьего рейха». Я бы назвал подобную монографию «Язык третьего Рима». Я не напишу такой монографии.