Татьяна Вольтская (22 августа)

Удав хочет гарантировать кролику безопасность. Это трогательно. Насильник – находящийся, заметим, в горячей стадии изнасилования и одновременного удушения жертвы, – громко кричит, что не потерпит, чтобы ее защитил кто-нибудь, кроме него. Типа любите ли вы ее, как люблю ее я?! Невооруженным глазом видно, что это опасный маньяк, который, натешившись с одной жертвой, неминуемо перекинется на других. Да и эта, вообще-то, не первая: первых флегматичные соседи предпочли не заметить – лень было вставать и жалко тратиться на веревку, чтобы связать маньяка. Теперь он вошел в силу и обнаглел.

На самом деле полное ощущение, что находишься в дурном сне. бывают такие повторяющиеся кошмары: понимаешь, что уже был тут раньше, но вырваться не можешь. «Украинские нацисты, дискриминация русских, мы не потерпим» – мы же это слышали в том, прошлом сне: «Чешское государство пытается их уничтожить. Я обращаюсь к представителям западных демократий: мы озабочены положением судетских немцев. Если этим людям откажут в справедливости и помощи, они получат и то, и другое от нас. Немцев в Судетах есть кому защитить! Я сторонник мира, но в этой ситуации я не стану колебаться».

Я знаю, что об этом только ленивый не напоминал тысячу раз, но и тысяча первый будет не лишним, когда налицо амнезия. И «распятые мальчики» уже были: тот, прежний, клялся, что это его последняя территориальная претензия, что больше ему ничего не нужно, а его помощнички вопили, что чехи уже убивают немцев на улицах, давят их танками – и все это тогдашний пипл хавал. Чем кончилось, мы знаем: крепчайших, железобетонных гарантий, данных Чехословакии Европой, хватило на 4 месяца. В Судетах были укрепления, примерно равные линии Мажино, но область сдали вместе с ними, и нацисты потом тренировали там своих штурмовиков. А Чехия осталась голой и беззащитной. Ничего не напоминает?

Меня сегодня впечатлил сюжет «Настоящего времени» о коллекции шевронов украинских военных, которую собирает Зеленский. Замечательные шевроны – у одного жена вышита, у другого еще что-то домашнее, у кого-то герб родного города, ну, трезубцы, етсественно. Журналисты сравнили их с шевронами наших: «Орки идут», «Воин всегда жив», оскаленный череп, «Нам нужен мир. Желательно весь» — на фоне карты мира перечеркнутой серпом и молотом.

Это им не приказали, это они так понимают политику начальства. Они-то понимают…