Сергей Радченко. НЕ БЕСПРЕЦЕДЕНТНО, НО БЕСПРИНЦИПНО

Сергей Радченко — профессор Центра глобальных исследований им. Киссинджера при Школе перспективных международных исследований Университета Джона Хопкинса для Foreign Affairs о встрече Трампа и Путина на Аляске.

Что бы ни задумал Трамп, его встреча в Аляске уже стала победой для Путина и поражением для Европы.
Президент США Дональд Трамп обладает уникальным даром шокировать уставший от неожиданностей мир. Но даже по его собственным, весьма высоким меркам, новость о предстоящем саммите с Владимиром Путиным ошеломила аудиторию по всему миру. Последний раз столь же озадаченными, возмущёнными или восторженными люди были, пожалуй, в 1972 году, когда Ричард Никсон отправился в коммунистический Китай.

«Это была неделя, изменившая мир», — сказал тогда Никсон. Хорошо это или плохо, но и нынешняя неделя вполне может оказаться переломной.

Встречи с кровавыми диктаторами иногда кажутся особой «фирменной» чертой дипломатии Трампа. Но, строго говоря, в этом нет ничего абсолютно нового. В разные эпохи американские президенты жали руки и заключали сделки с одними из самых жестоких тиранов мира. Франклин Рузвельт и Гарри Трумэн вели переговоры с «дядей Джо» Сталиным. Никсон и Джеральд Форд встречались с Мао Цзэдуном, на чьей совести — не только десятки миллионов жизней китайцев, но и десятки тысяч погибших американцев в Корейской войне.

Разница, однако, в том, что Рузвельт и Сталин сидели за одним столом в Ялте как союзники по Второй мировой, а встреча Никсона с Мао состоялась уже после окончания боевых действий в Корее — и обе страны тогда видели в СССР общего противника.

Совсем иное дело приглашать Путина на беседу в Аляску посреди жестокой войны, которую он ведёт против фактического союзника США. Три года Америка помогает Украине сопротивляться агрессии Кремля — и теперь хозяин Белого дома встречает агрессора на американской земле. Это как если бы Джордж Буш-старший пригласил Саддама Хусейна на дружеский ужин после захвата Кувейта: «Эта агрессия не пройдёт!.. Но икру, прошу, попробуйте — она отменная».

Неудивительно, что многие аналитики всерьёз задаются вопросом: чего именно Трамп хочет достичь — и, главное, каким способом? Путин не проявил ни малейшей готовности отказаться от своих долгосрочных целей в Украине. Его «мир» — если он вообще возможен — оставил бы страну расчленённой, подчинённой и неспособной защитить себя, полностью зависимой от милости Москвы.

Трамп, возможно, рассчитывает, что Путин согласится на компромисс, получив часть захваченных украинских территорий. Но есть ли у него план «Б» на случай, если этого не произойдёт? А если Путин вместо уступок начнёт читать ему лекции о «великой истории России» и о том, как её обманывали и лишали земель, включая Аляску, проданную США за бесценок в 1867 году? Если так — а шанс на это весьма велик — уйдёт ли Трамп, хлопнув дверью, или снова впадёт в привычную нерешительность, разрываясь между тем, чтобы осудить Путина и чтобы польстить ему?

Саммит пройдёт на Аляске — месте, которое раньше не принимало российско-американских встреч на высшем уровне, хотя и было площадкой для значимых переговоров, например, прохладного американо-китайского диалога в 2021 году. Обычно лидеры США и СССР/России встречались либо в столицах, либо в Европе: от Рейкьявика до Мальты, с промежуточными остановками в Хельсинки и Женеве. Но были и исключения: в 1973-м Леонид Брежнев доехал до Калифорнии, где провёл с Никсоном «камерную» беседу без американского переводчика и стенографиста, так что записи их разговора сохранились только на русском. Форд съездил во Владивосток. Джордж Буш-младший принимал Путина на ранчо в Техасе — с «пальчики оближешь» барбекю.

Аляска, в отличие от Вашингтона, обеспечит Путину безопасность и приватность — там не будет толп протестующих. Для Трампа это ещё и глубоко республиканский штат, а значит, удобная политическая картинка. Возможно, он предпочёл бы звать Путина в Мар-а-Лаго, но уступил пожеланиям российского лидера. Правда, кто первым предложил Аляску — остаётся тайной.

Есть и другой нюанс — спешка. Сумбурные заявления главного переговорщика США Стива Уиткоффа о том, что именно предлагается и что нет, создают впечатление, что встреча — не результат выверенной стратегии, а эмоциональный порыв в духе: «Сделаем это, потому что так правильно на ощущениях!».

В отличие от Трампа, для которого исход встречи в Аляске ещё может оказаться как выигрышем, так и поражением, Путин уже победил. Для него сам факт саммита с президентом США — это доказательство тщетности трёхлетних усилий Запада изолировать Россию и очередное подтверждение её «особой роли» как великой державы.

Именно так это будет преподнесено российской пропагандой внутренней аудитории. И именно в такую картину охотно поверят россияне, ведь ничто не вызывает у них такой жажды, как признание миру «величия» России. В итоге страна, которую Барак Обама в 2014 году метко назвал «региональной державой», запугивающей соседей «от слабости», предстанет почти на равных с Соединёнными Штатами — самоуверенно решая судьбу Европы за спинами воюющей Украины и беспомощных европейцев.

Проигравшими прежде всего окажутся именно европейцы. Само место проведения — Аляска — выгодно Путину хотя бы потому, что подчёркивает: Россия и США как соседи имеют множество «общих интересов», не связанных напрямую с Европой. Это и энергетика, и Арктика, и, разумеется, архитектура будущего мирового порядка.
Путин наверняка усилит своё предложение поддержать притязания Трампа на Гренландию. В отличие от европейцев, которых такие планы Трампа ужаснули, Путин видит в этом достойный жест великой державы. Он вполне готов признать за США континентальную «сферу влияния» — при условии, что Трамп в ответ признает за Россией аналогичную в Восточной Европе.

Европейцы могут сколько угодно униженно взывать к Трампу, но реальность такова: их в Аляску не пригласили. Вопросы, напрямую касающиеся их безопасности, будут обсуждаться в их отсутствие — «лидером свободного мира» и обвиняемым в военных преступлениях. Для Европы это выглядит катастрофически плохо.

И за этим будут внимательно следить и за пределами Запада. В начале сентября Путин собирается в Китай — на саммит ШОС и празднование победы Китая над Японией. Растущая зависимость Москвы от Пекина уже создала впечатление, что Россия превратилась в просителя или даже вассала более сильного соседа. Встреча с Трампом не изменит в одночасье экономической реальности, но укрепит позиции Путина в глазах китайского руководства и улучшит его переговорные возможности.

По всем этим причинам расклад изначально играет против Трампа. Если саммит не приведёт к реальному миру в Украине, его обвинят в том, что он легитимизировал агрессора безо всякой отдачи. Он подорвет доверие союзников — с которыми, похоже, едва ли консультировался перед громким анонсом — и предаст ожидания Киева. Он выставит США наивными и смешными.

При таком раскладе Трамп явно полагается на чутьё. Может ли так случиться, что интуиция сработает, и — почти чудом — это принесёт Украине прочный мир?

Для этого должно совпасть слишком многое. Во-первых, Путин должен признать Украину жизнеспособным, независимым государством, способным себя защищать. Это потребует отказа от ряда драконовских условий Москвы, включая требование «демилитаризации» Украины и неприятие любых серьёзных гарантий безопасности от Запада.

Во-вторых, Киеву придётся проглотить горький компромисс: признать «российскими» территории, которые Путин аннексировал силой. Пока президент Владимир Зеленский не проявляет к этому ни малейшей готовности, и в Европе нет особого желания вести такие торги. Идея же, что украинские войска добровольно уйдут с ещё контролируемых ими земель — один из ключевых пунктов требований Путина — выглядит ещё менее реалистично. Даже Трампу будет трудно это принять, не говоря уже о том, чтобы заставить Зеленского согласиться.

Какими рычагами сможет пользоваться президент США, чтобы вынудить Путина к уступкам? Он может наказать Индию или даже Китай за покупку российской нефти — но вряд ли этого хватит. Может пообещать увеличить поставки оружия Киеву, на что он до сих пор шёл крайне неохотно. И, наконец, он может поманить Путина перспективой «русско-американского братства»: никаких санкций, выгодная торговля и взаимное уважение.

Но для того чтобы Путин купился на такую сделку, понадобится чудо. А в дипломатии опасно строить стратегию на чудесах.