Автор: 
В парадигме западной демократии — Великобритания, Германия, Италия, США илив любой другой современной западной стране политическое разделение на правых и левых строится на базе социально-экономических и культурных взглядов.
С одной стороны этого раздела стоят консерваторы и традиционалисты. Они выступают за сохранение устоев, национальной идентичности, частной инициативы и ограниченной роли государства. Например, Консервативная партия в Великобритании, Христианско-демократический союз (ХДС) в Германии, Республиканская партия в США, “Братья Италии” (Fratelli d’Italia) — правая партия с националистическим уклоном в Италии.
С другой стороны — либералы, социал-демократы и левые интернационалисты. Они ратуют за перераспределение, права меньшинств, увеличение иммиграции из стран Ближнего Востока, Азии, Африки и активную роль государства в социальной политике. Примеры: Лейбористская партия в Великобритании, Социал-демократическая партия Германии (СДПГ), Демократическая партия в США и Демократическая партия Италии (Partito Democratico).
Хотя даже в этих странах сегодня происходит явное размывание границ. Современные европейские «правые» во многом уже не столь традиционны и часто сами исповедуют умеренный либерализм.
Например, французская партия “Республиканцы” сочетает правую экономическую повестку с либеральным подходом к личным свободам. В то же время левоцентристские партии всё чаще прибегают к элементам рыночной экономики и пересматривают свои традиционные принципы, особенно в миграционной и социальной политике.
Но сейчас мы не будем углубляться в первопричины этих процессов в Европе и Америке. Это другая обширная тема.
Мы просто посмотрим на израильскую политическую реальность и на то, чем она отличается от того, что мы видим в странах Запада. И, как говорится, давайте по-чесноку.
Израильская уникальность: правые и левые — это не про экономику
В Израиле с момента основания государства и до сегодняшнего дня разделение на “правых” и “левых” практически никогда не происходило по классическим западным шаблонам. У нас определение левых и правых всегда происходило исключительно по отношению к арабо-израильскому конфликту.
Социальная политика, экономика, светскость или религиозность — всё это всегда было вторичным. Главное — это отношение к вопросу: что делать с арабами, с территориями, с миром и войной.
Спроси любого израильтянина, даже не особенно интересующегося политикой:
– Кто такие “левые”?
Ответ будет примерно таким: это те, кто готовы отдать всё арабам, подчиняются элитам, контролирующим государственные структуры — судебную систему, СМИ, академию. Те, кто вечно идут на уступки, лишь бы понравиться миру.
– А кто такие “правые”?
Это те, кто не позволяют левакам разрушить страну. Кто защищает Израиль. Кто стоит за расширение поселений, за силу, за контроль, за идентичность и за безопасность.
Разумеется, ответ будет зависеть от политической позиции самого отвечающего.
Сторонники левых скажут: левые — это те, кто стремятся к миру, кто готов идти на компромиссы ради спасения человеческих жизней. А правые — это те, кто поджигают войну и углубляют «оккупацию».
Здесь важно понимать: всё это — продукт десятилетий сознательной и скрытой пропаганды. Причём — с обеих сторон.
И вот теперь, раз уж мы решили говорить по-чесноку, разберёмся: кто на самом деле и что “отдавал” арабам? Кто у нас в Израиле левые, а кто правые?
Хронология: кто и что отдавал
1. Кэмп-Дэвидские соглашения (1978 год)
Первый исторический прецедент формулы «территории в обмен на мир» был реализован правительством Менахема Бегина — лидера партии Ликуд, то есть “правого лагеря”.
Правильно это было или нет — мы не обсуждаем. Просто факт: именно Бегин подписал мирный договор с президентом Египта Анваром Садатом при посредничестве президента США Джимми Картера.
Результат:
Израиль вывел войска с Синайского полуострова (территория в три раза больше самой территории Израиля). Был заключён официальный мирный договор с Египтом (подписан в марте 1979 года в Вашингтоне). Египет стал первой арабской страной, признавшей Израиль.
При этом Бегин отдал арабам Синай, включая авиабазу Эцион, города Ямит и Офира. Это были не Рабин, не Перес, не Барак, а самый что ни на есть правый Бегин и его Ликуд.
2. Приложение к Кэмп-Дэвидским соглашениям
Менее известный факт: вместе с основным договором Израиль подписал в Кэмп-Дэвиде и дополнительное соглашение. В нём он впервые официально признал палестинскую проблему и обязался начать переговоры о создании палестинской автономии на Западном берегу и в Газе.
3. Мадридская конференция (1991)
Премьер-министр от Ликуда Ицхак Шамир — символ идеологического правого лагеря — согласился на международную мирную конференцию. Там Израиль впервые официально признал ООП под руководством Ясира Арафата легитимным партнёром по переговорам. Это было прямым следствием Кэмп-Дэвида.
4. Ословские соглашения (1993–1995 гг.)
Подписаны при левом правительстве Ицхака Рабина и Шимона Переса.
Осло не появилось на пустом месте по капризу Рабина и Переса, как в этом годами пытались убедить израильтян идеологи так называемых правых.
Соглашения, подписанные в Осло, по факту стали закономерным и неизбежным продолжением политики, заложенной в Кэмп-Дэвиде и затем продолженной в Мадриде. Это было продолжение обязательств, взятых Израилем и подписанных Бегиным.
Израиль официально признал Организацию освобождения Палестины (ООП), а палестинцы — Израиль. Начался процесс передачи палестинцам контроля над отдельными территориями.
5. Уход Израиля из сектора Газа (2005 год)
Размежевание также было проведено при правом премьер-министре Ариэле Шароне — одном из идейных создателей Ликуда.
Израиль в одностороннем порядке ликвидировал все поселения и вывел армию из Газы. В обмен не получил ни мира, ни обязательств, ни гарантий. Разве что ХАМАС и 25 лет ракетных обстрелов своей территории из Газы.
И это не считая многочисленных военных операций ЦАХАЛа против инфраструктуры терроризма в секторе.
6. Передача Хеврона (1997)
В свою первую каденцию в 1997 году премьер-министр Биньямин Нетаньяху от Ликуда подписал соглашение с Арафатом о передаче большей части Хеврона (около 80%) под контроль Палестинской автономии.
Оставшиеся 20% — зона H2 — остались под контролем ЦАХАЛа и стали постоянным источником напряжённости.
7. Бар-Иланская речь (2009)
Биньямин Нетаньяху, выступая в университете Бар-Илан, официально провозгласил принцип “два государства для двух народов”. Он признал возможность создания палестинского государства внутри территории Израиля, а следовательно — и возможность территориального раздела Израиля.
Это была революция в правой идеологии, сравнимая по значению с Осло.
Нетаньяху озвучил условия: демилитаризация, признание Израиля как иудейского государства палестинскими арабами и решение беженского вопроса вне пределов Израиля. Но сам факт признания идеи двух государств от лица правого Ликуда был историческим.
8. Эвакуация Амоны (2017)
При правительстве Нетаньяху и министре обороны Авигдоре Либермане было принято решение об эвакуации посёлка Амона.
Эвакуация сопровождалась массовыми протестами со стороны религиозных поселенцев и осталась горьким символом предательства “своих своими же” в глазах идеологических правых.
Если руководствоваться фактами, то именно Ликуд представляет тех самых “левых”, которые отдают всё арабам.
Левая и правая риторика — это пропаганда, а факты — упрямая вещь.
Израильские правые и левые — это две стороны одной медали, название которой — либеральный конформизм.
Начало политике тотального конформизма было положено в Кэмп-Дэвиде в 1978 году.
При тотальном конформизме любая идеология отмирает.
Израильская политика — это не борьба идеологий. Это проецирование страхов, образов и мифов.
Это борьба политических и бюрократических конъюнктур за власть, за доступ к финансовым и бюрократическим рычагам. И ничего больше.
Формально правые говорят, что не отдадут территорий. Фактически — отдавали. Левые говорят, что добьются мира. Фактически — не добились.
А весь народ застрял между этими лозунгами — и в Гуш-Катифе, и в Осло, и в Хевроне, и под обстрелами из Газы.
Сегодня, когда многолетний арабо-израильский конфликт — по сути, искусственно созданный и поддерживаемый со времён Холодной войны — уходит в прошлое, и вырисовываются контуры нового ближневосточного расклада, где Израиль и арабы становятся стратегическими и экономическими союзниками, не остаётся прежнего стержня, разделяющего израильских правых и левых.
Израильская политика полностью утратила идеологические корни. Она превратилась в открытую борьбу за власть и деньги между несколькими лагерями бюрократических и финансовых элит.
Если и говорить об израильских консерваторах-традиционалистах, то ими всегда были и остаются религиозные партии.
Так сложилось, что в либеральном государстве только религиозные партии продолжают формально представлять национальные и исторические ценности народа.
Но и здесь, в среде религиозного истеблишмента, всё сводится к борьбе за влияние, бюджеты и политические сделки.
Такая ситуация наблюдается не только в Израиле. Во многих странах Запада, во всей системе западной либеральной демократии, мы видим постепенное исчезновение реальной идеологии. Традиционные партии — и левые, и правые — всё чаще действуют не из принципов, а из политической выгоды и конъюнктуры.
В США Республиканская партия, некогда стоявшая на жёстком экономическом консерватизме, теперь разрывается между популизмом и корпоративными интересами. Демократическая партия, долго представлявшая интересы рабочего класса, превратилась в коалицию элитных городских кругов и активистов, далёких от большинства граждан.
В Европе социал-демократы, которые строили государство всеобщего благосостояния, урезают социальные гарантии и вводят жёсткие миграционные ограничения. Консерваторы, напротив, заигрывают с либеральными ценностями, чтобы не потерять голос молодёжи. Всё перемешано: левая риторика с правой экономикой, правая внешняя политика с левыми лозунгами.
От прежних идей остались только пустые лозунги, предвыборные обещания и PR-платформы, за которыми нет ни убеждений, ни стратегического видения. Нам предлагают не выбор между путями развития, а выбор между фигурами в борьбе за власть.
Израиль — просто одна из самых ярких форм этой тенденции. Здесь исчезновение идеологии произошло быстрее и резче, потому что политический конфликт всегда был сосредоточен вокруг одного вопроса — арабо-израильского конфликта. Когда он начал терять актуальность, всё остальное быстро обнажилось: за громкими словами не осталось ничего, кроме борьбы элит за влияние, контроль и бюджет.
Израиль превратился в страну без идеологии — ни левой, ни правой.
Страну, живущую на миражах.