Автор: 
Журналист Татьяна Никитина. Пушкин и Петр
С ранних лет Пушкин слышал о Петре 1 от близких, причем с двух сторон. С отцовской стороны это были рассказы о предках Пушкиных петровского времени, одного из которых казнили за участие в стрелецком заговоре. А по материнской — прадедом поэта был знаменитый Ибрагим (Абрам) Петрович Ганнибал. В примечании к первому изданию «Евгения Онегина» поэт сообщал о себе: «Автор, со стороны матери, происхождения африканского». В стихотворении «Юрьеву» Пушкин даже назвал себя «потомком негров безобразным».
Отношения прадеда Ганнибала и императора Петра стали сюжетом неоконченного произведения Пушкина «Арап Петра Великого». Несколько лет поэта не покидала мысль о написании исторического труда, посвященного Петру. В письме к Беккендорфу от 21 июля 1831 года Пушкин просил «дозволения заняться историческими изысканиями в государственных архивах и библиотеках».
Дозволение Беккендорфа было получено и поэт начал работу. 29 мая 1834 года он пишет жене Наталье Николаевне: «Ты спрашиваешь меня о Петре? — идет помаленьку; скропляю матерьялы — привожу в порядок…» Однако Пушкин вовсе не был ослеплен Петром. В подготовительных текстах к своему труду он пишет: «Достойна удивления разность между государственными учреждениями Петра Великого и временными его указами. Первые суть плоды ума обширного, исполненного доброжелательства и мудрости; вторые — нередко жестокие — своенравны и, кажется, писаны кнутом».
Викентий Вересаев приводит воспоминание надворного советника Келлера о разговоре с поэтом по поводу «Истории Петра»: «Об этом государе, — сказал ему Пушкин, — можно писать более, чем об истории России вообще. Эта работа убийственная, если бы я знал наперед, я бы не взялся за нее». И через три недели после этого разговора Александра Пушкина не стало. Первому поэту России было всего 37 лет.
Источник: газета «Петербургский дневник» № 101 (3528), Татьяна Никитина.
«Пушкин вовсе не был ослеплен Петром. В подготовительных текстах к своему труду он пишет: «Достойна удивления разность между государственными учреждениями Петра Великого и временными его указами. Первые суть плоды ума обширного, исполненного доброжелательства и мудрости; вторые — нередко жестокие — своенравны и, кажется, писаны кнутом». Викентий Вересаев приводит воспоминание надворного советника Келлера о разговоре с поэтом по поводу «Истории Петра»: «Об этом государе, — сказал ему Пушкин, — можно писать более, чем об истории России вообще. Эта работа убийственная, если бы я знал наперед, я бы не взялся за нее». И через три недели после этого разговора Александра Пушкина не стало».