Татьяна Вольтская. Два стихотворения

Когда запретят Мандельштама, как встарь,
когда доказнят декабристов,
с которыми слишком уж нянчился царь,
и хмурый зевающий пристав,

квартиры отняв у последних врагов
народа, потянется к рюмке,
и солнце, у низких взойдя берегов,
пойдет, озираясь, по струнке,

и мышь не проскочит отсель и досель,
и птица не вякнет – вот то-то,
тогда заживём. Скрипи, карусель,
с резьбы не срываясь, работай:

жирнее улов арестованных слов
на речке багровой, просторной,
повторно расстрелян в лесу Гумилев,
и сын за решёткой повторно,

Малюта опять потрошит естество
измены, догадливо щерясь,
и вещий Олег, завершив СВО,
опять наступает на череп.

**********************************

Когда мой любимый песенку поёт,
по речке моей скользит ледоход,
на льдине кружевной чайка сидит,
смотрит мне в глаза, ничего не говорит,
всё мое время и всё мое тепло
спрятала чайка под белое крыло.

Когда мой любимый песенку поёт,
деревья в обнимку водят хоровод,
на самом высоком ворон сидит,
про то, что видит, ничего не говорит,
а видит он поле, где убитые лежат,
и каждый к полю, как младенец, прижат,
кто умником был, а кто дураком,
всех напоят чёрным молоком.

Когда мой любимый песенку поёт,
смотрит мне в глаза – в упор не узнаёт,
рыба в пруду открывает рот,
из клумбы на бульваре вылезает крот,
чижик под горою гнёздышко вьёт,
пёс на задних лапах из фонтанчика пьёт,
бельё почти просохло, небо всё синей,
песенка закончится, и я вместе с ней.