Владимир Пастухов. Две записи (26 февраля)

Ну ладно, то, что мы все «выпадаем в осадок» после каждого нового раунда заочной любви между Путиным и Трампом, — это еще куда ни шло. Мы не были готовы, но нам «пиндостан» не враг. Но я даже боюсь себе представить, что должны чувствовать наши замечательные турбопатриоты, кормившиеся от «ненависти к пиндосам» три обильных на щедрые подаяния из Кремля года  (Малофеев и братия, Дугин и братия, Прилепин и братия). Как быть? Кого теперь любить, кого — ненавидеть?

Понятно, что пока турбопатриоты затихли, надеются, что развеется по ветру, как дурной сон. А если нет? Вечно отмалчиваться не получится. Придется либо идти на конфронтацию с властью, либо переобуваться на ходу, признаваясь в любви к Сатане. И то, и другое, – так себе удовольствие. Нужно будет вспоминать молодость, в которой они уже один раз перекрашивались из коммунистов в националисты. Но сейчас уже возраст не тот (нет былой гибкости в позвоночнике), да и есть что терять.

Короче, я запасаюсь попкорном. Представляю себе, как Малофеев в своем (когда-то мною любимом – все детство там провел) Ливадийском дворце провозглашает независимость Крыма от продавшейся американцам Москвы. Все-таки Россия очень литературная страна.

*****************************************************

С чем останется Россия, если Путин сольет войну? Судя по всему, с целым букетом внутренних «мелкоусобных» войнушек: с диссидентами, с крупными олигархами и мелкими аппаратчиками, с сексуальными меньшинствами, естественно. Среди этих войнушек особо выделяется борьба с абортами, которая, несмотря на попытки вменяемой части правительства ее затормозить, разворачивается в глубинке вширь усилиями местных административных дебилов. Особенность этой войнушки, в отличие от многих других, состоит в том, что она ведется не с меньшинством, а с большинством. Причем с тем большинством, с которым лучше в дискуссии о профсоюзах не вступать – себе дороже будет. И при этом, если в США под аналогичным дебилизмом хотя бы есть основа в виде достаточно развитого право-религиозного движения, то в России, где «воцерковленных» насчитывается около 2-5% населения, бороться с абортами на идейной платформе – все равно что плевать против ветра. В принципе, если власти сами не задушат силовой подушкой своих чересчур ретивых православных администраторов, то у этой истории есть все шансы превратиться во второе издание антиалкогольной кампании Горбачева с соответствующими политическими последствиями.