Людмила Старцева

Утро началось с войны. Буба пугается ужасно, пытается спрятаться, но никак не находит безопасное, на его взгляд, место. Жуля такое место находит оперативно, и занимает его быстро и весомо. Она залазит под стол, за которым сижу я, ложится на мои ноги и лежит, крепко зажмурившись – ничего не вижу, а того, чего не вижу, его нет.

Я тоже пугаюсь и холодею душой, но виду не показываю, не имею права. Кто-то же должен быть защитой, надёжей и опорой. Я пишу этот пост, и одновременно разговариваю со своими подзащитными.

— Смотри, Бубочка – говорю я – какое солнушко сегодня за окном. Сейчас всё затихнет, мы позавтракаем и пойдем в сад. Возьмем самые большие грабли, станем сгребать листья и валять в них Жулю.

Жуля, заслышав свое имя, разжмуривается на секунду, но, услышав далекое «буммм!», захлопывает очи пуще прежнего.

— А знаешь, Жуля, что у нас сегодня на завтрак? – продолжаю гнуть душеспасительную линию я. – Вот угадай-ка. И слезь с моих ног, они уже устали и хотят отдохнуть.

Кошки спят, как ни в чем не бывало. Вот это нервная система, завидую. А может быть, они что-то такое знают, чего не знаем мы, жалкие трясогузки. Может быть, действительно, опасность нами, трясогузками, преувеличена многократно и наши зажмуривания и вздрагивания напрасны. Но когда слышишь, как откуда-то издалека, со стороны горизонта, нарастает скрежещущий звук низко летящего истребителя… Когда он, словно химера из фильма ужасов, проносится над домом… Когда слышны далекие, славатеосспади, далекие взрывы… В эти минуты нечеловечески трудно быть спокойным и объективным, ощущать себя человеком, царем природы. Тварь дрожащая, да, в эти минуты.

К счастью, всё это длится недолго, минут 10-15. И снова тишина. И солнечный свет за окном. И спящие в обнимку на моих, практически отвалившихся ногах, собаки. И чувство голода, и мысли о завтраке. О том, как мы выйдем в сад, и я буду бросаться в собак сухими листьями. И думать – слава богу, не сегодня.