БОРИС ХЕРСОНСКИЙ / КАТЯ КАПОВИЧ / МАРИЯ ИГНАТЬЕВА

Борис Херсонский

Пусть прилипнет к гортани язык,
пусть отсохнет моя рука,
пусть наступят на горло, пусть хрустнет кадык
под тяжестью каблука.

Пусть  возьмут в колодки ноги, да так,
чтобы шагу мне не ступить.
Пусть  чашу, где уксус и аммиак
мне в жажду дадут испить.

Пусть клеймом отметят мой лоб,
пусть проклятия мне вопят.
Пусть меня охватит холодный озноб
всего — с головы до пят.

Пусть сургучной печатью уста прижгут,
пусть вынут глаза из глазниц.
Пусть на шею накинут пеньковый жгут —
пусть повалят на землю ниц.

Всё в руках и в воле Твоей святой.
Опали меня вечным огнём.

И только жить у врага под пятой
не дай на веку моём.

3 июля 2023

Катя Капович

В белёсых ночах, где акации гроздья,
где звёзды, как будто колосья, растут,
ко мне прибывают любимые гости,
садятся за стол, разговоры ведут.

У них непривычные светлые лики,
глаза их обведены черным углем,
как лучик блуждает в глухом сердолике,
так свет пробивается сквозь окоём.

Знакомая комната, стенки четыре,
в бокалах вино и в стаканах вода,
ни смерти, ни горестей не было в мире,
сердечная боль отошла навсегда.

Всё с нами навеки: и пышное лето,
и молодость, полная свежей красы,
как важно мы курим свои сигареты,
как медленно тянутся счастья часы.

Но утро приходит с туманом кисельным,
и в нём устремляются гости к дверям,
чтоб вновь разойтись по квартирам отдельным,
отдельным квартирам, отдельным смертям.

Мария Игнатьева

Это, видимо, снова о смерти,
слов ещё различить не могу,
но мычу уже в данном размере:
ааа— ооо — ууу.

То ль недуг генетический, то ли
у кого-то украденный ритм,
и хтонический гул поневоле
ходит-бродит меж брезжущих рифм.

Вот и вспомнила, кто и откуда,
чей мотив от виска до виска
искушает сознанье — попутка
для гугнивого седока:

это вой ахмадулинской стужи
отозвался на южный прибой
из московской, опричнинской, глубже —
из ордынской зимы гробовой.

Голос неподражаемый вроде,
а при этом, как чётко — заметь —
бьётся в клетке заёмных мелодий
так и не утолённая смерть.