Александр Флинт. Realpolitik

Последнее, что скажу про мировую политику, приоритеты и Навального, на сегодня.

1. Не важно, от чего конкретно он умер. Он умер из-за бесчеловечного, нарушающего все мыслимые и немыслимые права жестокого обращения и заключения по дутым причинам в ГУЛАГе на крайнем севере. Возможно, в его теле найдут яд, или применение пыток, или действия электрошокера, которые вызвали у него инфаркт. Я не знаю, что будет найдено конкретно, а, может, не найдено вообще. Может, родственникам вообще выдадут прах, а не тело. В этой стране, в этом режиме всё возможно. Так как закона и законности там не было и нет. Возможно, никогда не будет. И это главная ненормальность русского государства. Но ещё и ещё раз — Навальный был натуральным политическим заключённым и жертвой путинского режима, который, я считаю, по глупости поверил, что народ и оппозиция не дадут сделать из него жертву, а потому он смело вернулся в Россию. А Россия после 2014 года, после убийства Немцова как знакового события, совсем не та, что просто держала Ходорковского в заключении и торговалась с обменом на кого- то. Навальный явно не просчитал эти особенности и изменения, произошедшие в русском государстве сегодня. И заплатил за это жизнью. По-человечески его безумно жалко, и понятно, что его смерть из разряда жуткой несправедливости. Но политически — это было просто просчитать, и ничего удивительного в этом нет. К глубокому моему сожалению — нет.

2. Спрашивают, а почему же из России не бежит народ, если там всё так плохо. А потому что нет прямой корреляции между смертью одного политического заключённого и твоим завтраком на столе. Нет пока или нет вообще — не важно, но нет. И потому только определённый процент общества, который куда более чутко реагирует на ненормальность русских властей и «любимой» Родины, собрал или собирает вещи, уехал или уезжает или собирается уезжать. Остальные по инерции пытаются пересидеть. Винить их в этом — рука не поднимается, так как иммиграция — это не поездка на курорт, а сложнейшая, беспощадная вещь, особенно зная, что ни одна страна тебя особо не ждёт, не принимает, не помогает и что вообще понятие «русский» сегодня идёт с миллионом оговорок и скепсиса, так как любого, кто говорит по русски, или справляет День Победы, или читает русские книги и смотрит русские фильмы, разные недалёкие зеваки из толпы автоматически зачисляют в обожателя Путина. То есть повышенная иммиграция и дикое поведение режима связаны, но через несколько оговорок и дополнений, а потому массового бегства нет. А вот стабильная утечка мозгов из России была и есть. Это факт. Если бы организовать столь же стабильную, или даже ускоренную утечку капитала из России, помимо мозгов, то это была бы наиболее правильная мера против этой страны и такого режима сегодня.

3. Запад, может, конечно, громко фыркнуть на данную тему, как много раз обещал. Но в принципе — всё, что запад мог уже сделать против Путина и его режима, уже сделано, и каких-то новых действий просто нет. Я не верю ни секунды в разные обещания каких-то жутких кар или санкций из ада после того, что уже так много сделано и достигнут полный потолок в дальнейших действиях. Можно увеличить тут и там глубину боли и жёсткость отношенич Запад к России, но ничего серьёзно нового уже просто не будет, так как его нет. И разные авторы, которые глаголят и разводят длинные речи о том, а что может сделать Байден или что может сделать запад или что должен делать мир, просто болтают языком, находя себе сочувствующих среди недалёких читателей, которые вместе с ними вздыхают вслух. Запад далеко не един в санкционной политике и единым быть не хочет, как показывает практика. Байден стар, и у него другие заботы, и левая партия повисла на его руках, не давая ему проводить более жёсткую политику, которая тем более идёт вразрез с целым набором стратегических американских интересов. Мир тем более не на западной стороне конфликта, так как доказал для себя, что выступать против этих санкций, фактически ЗА РОССИЮ, им куда выгоднее, чем поддерживать эти санкции себе в убыток.

Санкции — это политическая мера и идеологическое действие, в котором очень мало экономической выгодности. А раз так, то странам, которым плевать на русские действия и международный бандитизм, выгоднее не вникать в идеологические и политические подробности, а торговать с русскими как ни в чём не бывало и тем более находить в этом больше для себя выгоды, коль скоро западная конкуренция их товарам ликвидирована самим Западом путём введения санкций. Потому я не жду ничего дальнейшего на тему смерти Навального в смысле наказания со стороны Запада.

4. В общем и целом путинский режим оказался куда более массивным и сложным, чем кричали ура-зеваки, придумывающие против него действия на западе. Тот применяемый Западом дилетантский подход по-быстрому, без серьёзного рассчёта на годы и десятилетия, не работает сейчас и тем более не будет работать дальше. Путин, ведя войну с придуманными бандеровцами и с его ненавистью против всего независимого от России со стороны Запада, создал неубиваемый потенциал паранойи, бешеного русского национализма и токсичного реваншизма, которые вместе взятые консолидировали русское общество вокруг Путина. Консолидировали так, что никакие действия — ни политические действия Запада и русской оппозиции, ни экономические санкцие, предпринимаемые на сегодня — не сломят этот тандем русского народа и его правительства. Для серьёзной борьбы с таким режимом, у которого 2000 ядерных зарядов и бешеное количество минеральных ресурсов, нужны систематические, долгоиграющие меры со стороны всего Запада вместе взятого, без исключений. Нужна вновь огромная военная группировка западных войск в Восточной Европе, стоящая на страже всех границ НАТО. Нужны постоянные новые военные базы США и Запада на востоке. Нужны сотни миллиардов долларов, вложенные в технологии военные и гражданские, чтобы показать и доказать, что Запад может обойти и Китай, и Россию, и Индию в своих возможностях и развитии, если только захочет наконец-то. Нужен качественный скачок уровня жизни на Западе как мягкая сила, показывающая, что нет лучшей альтернативы для всего мира. Нужно размещение ядерных ракет в странах восточного НАТО как постоянное напоминание Москве, что не у одних русских есть яйца и возможности. Нужна куда более жёсткая и продуманная политика внутри Запада по нахождению консенсуса между желающими работать вместе либералами и консерваторами, которые отсекли от себя крайне левых и крайне правых одновременно. Нужно решение вопросов вторжения в западные страны со стороны нелегальных иммигрантов, а также нахождение правильно работающей формулы социальных затрат, которые не разоряют эти страны. Вот все эти и также другие действия внутри и снаружи Запада, вместе взятые, по укреплению западного имиджа и образа жизни, приведут к пониманию, что с Западом нужно считаться и что это не умирающий изнеженный старик в инвалидном кресле, неспособный ни на какие серьёзные решения.

5. И не забываем, что за Россией стоит Китай с не менее резкими ревизионистскими желаниями по изменению границ, порядков, самого существования мира. Бороться с манифестацией того, что послевоенный мир и условия 1945 года и тем более мир после СССР, 1991 года рухнул — абсолютно бесполезно. И да, будут новые страны, новые границы, законы и сферы влияния. Это неизбежно. Как и неизбежно то, что часть стран, не могущих сопротивляться будут подмяты под себя этими двумя мировыми воронками, одна на Западе, а другая на Востоке. Но чётко определить, что для запада есть основное и необходимое, а что является капризом и что не может быть удержано Западом, в этих условиях и где будет проведено это разделение мира, просто необходимо. Основная проблема сегодня — это то, что Запад пытается объять необъятное и победить в условиях, когда его модель мира и существования явно нуждается во внутренней и внешней полировке, если не сказать о серьёзном ремонте. Наконец, надо найти в себе смелость определённо заявить, что не все страны и не все режимы будут поддержаны Западом только потому, что они хотят западную модель развития для себя. Это очень лестно для нас тут, но совершенно практически невозможно. Перенапряжение ресурсов и возможностей — главная причина падения всех империй мира, которые хотели всё больше и больше, а поддержать это изнутри уже просто не могли. Мир стал слишком велик, чтобы держать его за своей спиной и за своими ракетами, ради чистого тщеславия. Нужно вернуться к прагматизму, и логике и чётко, без сожалений и соплей, рассчитать, кто западу нужен и кто не нужен. И, рассчитав, закрепить нужное и необходимое, отказавшись от лишнего и невозможного. Если это будет сделано, наступит очередной детант между западом и востоком, особенно, если обе стороны будут демонстрировать, что они придерживаются этой формулы разделения последующие десятки лет до следующей попытки изменить детант всего мира. Именно поэтому не надо обещать жуткие кары за пресечение красных линий в какой-то никому не нужной и не важной для Америке Сирии, как сделал Обама, или грозиться кулаками отомстить за смерть Навального, как попусту заявил Байден. Нужно меньше говорить и обещать, а больше думать и считать деньги, солдат, влияние, нужность и полезность, для себя, а не разбрасываться обещаниями, деньгами и жизнями американцев, там, где это абсолютно не имеет практического смысла и значения.

6. Много раз говорили, но скажу ещё раз — пришла пора серьёзных расчётов и действий против России, Китая, Ирана, Северной Кореи, Хамаса и всех остальных уродских режимов мира. И сложность таких действий в том, что прямая горячая война с ними часто исключена, так как мира не станет в процессе этой войны. А правильно построенная холодная война сегодня не проводится из-за прежде всего разгильдяйства и разброда на Западе, где нет ни лидеров, ни консенсусапо поводу того, как надо правильно это делать. И если будет какая то попытка серьёзного анализа, то придётся жертвовать какими то странами, которые невозможно защищать, или идти на компромисс с какими-то менее одиозными уродами на периферии, чтобы они не перешли в лагерь откровенных западных врагов. Придётся находить общий язык с какими-то странами и лидерами, которые раньше на порог бы не пускались в хорошем доме. А сейчас придётся делать дежурные улыбки и придётся жать руки даже откровенным негодяям, если только это прозападные негодяи. Многое придётся заставлять себя делать, так как мир, где господствовал закон и правила, закончился. А, может, и не начинался вообще. И чем быстрее мы признаем его кончину, тем быстрее мы сможем перестроить себя на более прагматичный лад от того раздрая, чем мы сегодня отличаемся. Придётся, ах как придётся, вспомнить Киссинджера и его Realpolitik — вспомнить, хотя бы потому, что ничего лучшего никто предложить не может, чтобы и выиграть, хотя бы впоследствии, и живыми остаться одновременно.