Том Энгельгардт. Сумеречные годы

Том Энгельгардт. Сумеречные годы

The Nation 15 августа 2022 г.

Я не нахожу ничего странного в Джо Байдене, ему 80. Как президент он является самым старым в нашей истории и, возможно, снова будет баллотироваться в 2024 году. В конце концов, кто бы не хотел быть в книге рекордов? Если бы он был номинирован, а затем победил, он бы занимал Белый дом до 86 лет. В конце концов, мне самому только что исполнилось 78 лет, а это значит, что я всего на год и четыре месяца отстаю от Байдена в лотерее старения. И я говорю любому из вас определенного возраста, включая Джо: «Добро пожаловать в наш клуб!»

Странно, если не жутко, переживать упадок страны — когда-то «единственной сверхдержавы» на планете, в годы собственного упадка. Учитывая вещи, которые я сейчас забываю, есть что-то знакомое в сценарии заката и падения в истории, которую я помню. Поскольку Джо и его чиновники делают все возможное, чтобы жить полной жизнью, работая над воссозданием холодной войны, прошедшей три десятилетия назад, даже когда эта страна трещит по швам, все, что я могу сказать, это: «Добро пожаловать в вечную более паршивую версию прошлого». Разве, после исчезновения неандертальцев и появления нас, упадок не был одним из самых основных событий.

Спросите последних императоров китайской династии Хань, или бывших правителей Спарты, или Ромула Августула, последнего главы Римской империи. Сейчас, в третьем десятилетии 21-го века, эта древняя сказка получила новый поворот. После того времени, когда человечество в своей кровавой и жестокой манере процветало, хотите вы говорить об исчезновении видов, разрушении окружающей среды или погодных катаклизмах? Это касается не только США. Не думайте, что это не относится к Китаю, растущей державе на Земле. Он тоже выпускает много парниковых газов. И если мы, люди, не сможем быстро изменить свое поведение, похоже, то только одна половина нашей истории скоро останется для рассказа.

Я обнаружил сейчас, что переживаю три версии окончательной истории: мое собственное падение, падение моей страны и падение перегревающейся планеты как места для всех нас. Соответственно, позвольте мне совершить путешествие по этим трем переплетенным историям.

Я родился в июле 1944 года в Америке, которая только что вышла из депрессии, «великой», как ее называли, и превратилась в первоклассную военную и экономическую силу. Этот конфликт не закончился до тех пор, пока более года спустя два американских B-29 не сбросили на японские города Хиросиму и Нагасаки атомные бомбы, уничтожив их. Т. о., я родился в имперской державе, продемонстрировавшей глобальную агрессию. Вскоре ей предстояла борьба, сосредоточенная на евразийском континенте, против другой сверхдержавы — Советского Союза (и его китайского союзника). Это, конечно, была не совсем мировая война, которую мы стали называть холодной войной. В мире, который был назван «свободным миром», все было противопоставлено его коммунистической «рабской» версии.

В США, несмотря на страх перед ядерным конфликтом, американцы пережили самую горячую экономику, какую только можно себе представить. В ходе этого все более богатое общество превратилось из хорошего в, как назвал Линдон Джонсон, «великое общество». Несмотря на все страхи, это оказалось лучше для многих американцев, включая чернокожих, после движения за гражданские права, которое наконец положило конец системе сегрегации Джима Кроу, пришедшей на смену рабству.

Соединенные Штаты создали глобальную систему вокруг того, что тогда называлось «железным занавесом» — земель, контролируемых Советским Союзом. Они будут опираться на военные базы на всех континентах, кроме Антарктиды, и на альянсы от НАТО в Европе до СЕАТО в Юго-Восточной Азии, а также на секретные операции ЦРУ на большой части земного шара.

Я тоже тогда еще только поднимался, сначала как журналист, потом как редактор. Я даже написал версию истории своего времени в книге, которую назвал «Конец культуры победы: Америка холодной войны и разочарование поколения». Тогда я еще не знал, насколько разочаровывающим окажется мир. В 1980-1990-х годах, во время Рональда Рейгана и Билла Клинтона, во время, которое стало называться неолиберальным, внутри страны стал более очевидным другой вид подъема. Это было своего рода корпоративное богатство и власть, а также растущее неравенство, неизвестное ранее в моей жизни.

В 1991 году, мне было 47 лет, холодная война закончилась. В 1989 году Советская Армия доковыляла домой после десятилетней катастрофы Афганистана, а вскоре Советский Союз распался. Спустя почти полвека Соединенные Штаты остались победившей «единственной сверхдержавой» на планете. Прежнего биполярного миропорядка не стало. По выражению обозревателя Чарльза Краутхаммера, мы сейчас переживаем «однополярный мир», потому что на планете осталась только одна важная сила. Краутхаммер не думал, что это единство продлится долго, но политики в Вашингтоне думали иначе. Должностные лица в администрациях Буша-старшего, а затем Буша-младшего были полны решимости превратить этот момент глобального триумфа в вечную реальность. За этим последовали войны, вторжения и всевозможные конфликты, призванные укрепить мировой порядок, начиная с операции президента Джорджа Буша-старшего «Буря в пустыне» против Ирака Саддама Хусейна в 1991 году, что получило название как война в Персидском заливе.

Отсюда недостающие «дивиденды мира», которые были обещаны внутри страны после окончания холодной войны. Отсюда возникло побуждение вливать еще больше долларов налогоплательщиков в Пентагон, в «оборонный» бюджет и в оружейные корпорации военно-промышленного комплекса. Все это должно было стать наследием сверхдержавы, т.к. ее лидеры работали, чтобы страна оставалась таковой до конца времен. Спустя десятилетие этого процесса, напуганный реакцией Буша-младшего и его чиновников на теракты 11 сентября, я создал TomDispatch, веб-сайт, который проведет меня через годы моего падения.

В годы предполагаемого триумфа третья история упадка и падения только начинала набирать обороты. Мы знаем, что об изменении климата было впервые рассказано президенту Линдону Джонсону научным консультативным комитетом в 1965 году. В 1977 году Джимми Картер, который двумя годами позже установил солнечные панели в Белом доме, был предупрежден главным научным консультантом о возможности «катастрофического изменения климата». И все же за последующие годы единственная сверхдержава сделала на удивление мало, хотя президент Барак Обама сыграл ключевую роль в переговорах по Парижскому соглашению по климату.

Победа Трампа подвела итог судьбе однополярного мира. Его триумф представлял собой крик боли и протеста против общества, которое превратилось из «великого» в самое мрачное за время жизни многих американцев. Это все более походило на путешествие в ад. Самовлюбленный миллиардер и недееспособный человек каким-то образом пережил банкротство за банкротством только для того, чтобы оказаться на вершине. Он не мог быть более подходящим симптомом и символом сумеречных годов, упадка — да и гнева по этому поводу. В конце концов, победа кандидата с лозунгом «Сделаем Америку снова великой» не была случайностью. В отличие от других политиков, он был готов признать, что для многих американцев страна стала чем угодно, только не великой.

Дональд Трамп, конечно, будет руководить как усилением внутреннего неравенства, так и дальнейшим упадком. Что еще хуже, он будет руководить мировой державой (уже не единственной с подъемом Китая), которая не приходит в упадок сама по себе. Американские военные также продолжат демонстрировать, что они неспособны к победе. Тем временем политическая элита разваливалась поразительным образом. А одна партия, республиканцы, почти полностью отрицала саму природу мира, в котором мы сейчас находимся.

Когда в TomDispatch я начал страстно писать об изменении климата, я не представлял себе, что переживу его таким образом, как многие из нас глобально перегретым летом 2022 года. Что опустошительные пожары, наводнения, засухи и бури станут нормальными при моей жизни. Я не думал тогда и о том, что эти явления могут привести к буквальной конечной точке человечества в будущем, которую некоторые ученые начнут называть «климатическим финалом» — другими словами, к возможному вымиранию.

И все это здесь, в стране с гигантскими вооруженными силами, поддерживаемыми корпоративным оружейным комплексом невообразимых размеров и мощи, доказавших свою неспособность добиться чего-либо значимого, даже если они финансируются в размерах, трудно представимых даже в военное время. В некотором смысле, единственный успех сейчас может заключаться в способности подпитывать мир ископаемым топливом. Другими словами, мы сейчас живем в стране, которая трещит по швам в момент, когда сама история в истории человечества может измениться, поскольку мы сталкиваемся с потенциальным упадком и падением всего.

Одно можно сказать наверняка: как и все мы, когда дело доходит до моей личной истории, мой собственный упадок и падение не изменить. Однако, если дело доходит до нашей страны и мира, конец истории еще не написан. Вопрос в том, найдем ли мы какой-нибудь способ написать его, который не закончится падением не только власти, но и самого человечества?

Источник: https://www.thenation.com/article/world/aging-american-power-election/

Один комментарий к “Том Энгельгардт. Сумеречные годы

  1. «Я не нахожу ничего странного в Джо Байдене, ему 80. Как президент он является самым старым в нашей истории и, возможно, снова будет баллотироваться в 2024 году. В конце концов, кто бы не хотел быть в книге рекордов? Если бы он был номинирован, а затем победил, он бы занимал Белый дом до 86 лет. В конце концов, мне самому только что исполнилось 78 лет, а это значит, что я всего на год и четыре месяца отстаю от Байдена в лотерее старения. И я говорю любому из вас определенного возраста, включая Джо: «Добро пожаловать в наш клуб!»

Добавить комментарий