Иосиф Бродский. Ответ на анкету

По возрасту я мог бы быть уже
в правительстве. Но мне не по душе
а) столбики их цифр, б) их интриги,
в) габардиновые их вериги.

При демократии, как и в когтях тирана,
разжав объятия, встают министры рано,
и отвратительней нет ничего спросонок,
чем папка пухлая и бантики тесемок.

И, в свой черед, невыносим ковер с узором
замысловатым и с его подзолом
из микрофончиков, с бесцветной пылью смешанных,
дающий сильные побеги мыслей бешеных.

Но нестерпимее всего филенка с плинтусом,
коричневость, прямоугольность с привкусом
образования; рельеф овса, пшеницы ли,
и очертания державы типа шницеля.

Нет, я не подхожу на пост министра.
Мне все надоедает слишком быстро.
Еще — я часто забываю имя-отчество.
Наверно, отрочество мстит, его одрочество.

Когда ж о родине мне мысль приходит в голову,
я узнаю ее в лицо, тем паче — голую:
лицо у ней — мое, и мне не нравится.
Но нет правительства, чтоб с этим чувством справиться,

иль я — не член его. Я мог сказать бы проще, но
во мне, наверно, что-то так испорчено,
что не починишь ни отверткой выборов,
ни грубым кодексом, ни просто выпоров.

Лишь те заслуживают званья гражданина,
кто не рассчитывает абсолютно ни на
кого — от государства до наркотиков —
за исключением самих себя и ходиков,

кто с ними взапуски спешит, настырно тикая,
чтоб где — естественная вещь, где — дикая
сказать не смог бы, даже если поднатужится,
портрет начальника, оцепенев от ужаса.

Share
Статья просматривалась 90 раз(а)

1 comment for “Иосиф Бродский. Ответ на анкету

  1. Виктор (Бруклайн)
    11 августа 2020 at 18:29

    Иосиф Бродский. Ответ на анкету

    По возрасту я мог бы быть уже
    в правительстве. Но мне не по душе
    а) столбики их цифр, б) их интриги,
    в) габардиновые их вериги.

    При демократии, как и в когтях тирана,
    разжав объятия, встают министры рано,
    и отвратительней нет ничего спросонок,
    чем папка пухлая и бантики тесемок.

    И, в свой черед, невыносим ковер с узором
    замысловатым и с его подзолом
    из микрофончиков, с бесцветной пылью смешанных,
    дающий сильные побеги мыслей бешеных.

    Но нестерпимее всего филенка с плинтусом,
    коричневость, прямоугольность с привкусом
    образования; рельеф овса, пшеницы ли,
    и очертания державы типа шницеля.

    Нет, я не подхожу на пост министра.
    Мне все надоедает слишком быстро.
    Еще — я часто забываю имя-отчество.
    Наверно, отрочество мстит, его одрочество.

    Когда ж о родине мне мысль приходит в голову,
    я узнаю ее в лицо, тем паче — голую:
    лицо у ней — мое, и мне не нравится.
    Но нет правительства, чтоб с этим чувством справиться,

    иль я — не член его. Я мог сказать бы проще, но
    во мне, наверно, что-то так испорчено,
    что не починишь ни отверткой выборов,
    ни грубым кодексом, ни просто выпоров.

    Лишь те заслуживают званья гражданина,
    кто не рассчитывает абсолютно ни на
    кого — от государства до наркотиков —
    за исключением самих себя и ходиков,

    кто с ними взапуски спешит, настырно тикая,
    чтоб где — естественная вещь, где — дикая
    сказать не смог бы, даже если поднатужится,
    портрет начальника, оцепенев от ужаса.

Добавить комментарий