Ольга Берггольц. Вот ругань плавает, как жир…

Вот ругань плавает, как жир,
пьяна и самовита.
Висят над нею этажи,
гудят под нею плиты,
и рынок плещется густой,
как борщ густой и пышный,
а на углу сидит слепой,
он важен и напыщен.
Лицо рябее решета,
в прорехи брезжит тело.
А на коленях отперта
слепая книга смело.
А женщины сомкнули круг,
все в горестях, в поту,
следят за пляской тощих рук
по бледному листу.
За потный рыжий пятачок,
за скудный этот звон
судьбу любой из них прочтет
по мягкой книге он.
И каждая уйдет горда
слепым его ответом…
Но сам гадатель не видал
ни женщин и ни света…
Всё смыла темная вода…
К горстям бутылка льнет,
и влага скользкая тогда
качает и поет.
И видит он тогда, что свет
краснеет густо, вязко,
что линий не было и нет,
и нет иной окраски…
И вот когда он для себя
на ощупь ждет пророчеств,
гнусаво матерясь, скорбя,
лист за листом ворочая.
Но предсказанья ни к чему,
и некому сказать,
что смерть одна вернет ему
небывшие глаза.

Share
Статья просматривалась 61 раз(а)

1 comment for “Ольга Берггольц. Вот ругань плавает, как жир…

  1. Виктор (Бруклайн)
    27 июня 2020 at 15:25

    Ольга Берггольц

    Вот ругань плавает, как жир,
    пьяна и самовита.
    Висят над нею этажи,
    гудят под нею плиты,
    и рынок плещется густой,
    как борщ густой и пышный,
    а на углу сидит слепой,
    он важен и напыщен.
    Лицо рябее решета,
    в прорехи брезжит тело.
    А на коленях отперта
    слепая книга смело.
    А женщины сомкнули круг,
    все в горестях, в поту,
    следят за пляской тощих рук
    по бледному листу.
    За потный рыжий пятачок,
    за скудный этот звон
    судьбу любой из них прочтет
    по мягкой книге он.
    И каждая уйдет горда
    слепым его ответом…
    Но сам гадатель не видал
    ни женщин и ни света…
    Всё смыла темная вода…
    К горстям бутылка льнет,
    и влага скользкая тогда
    качает и поет.
    И видит он тогда, что свет
    краснеет густо, вязко,
    что линий не было и нет,
    и нет иной окраски…
    И вот когда он для себя
    на ощупь ждет пророчеств,
    гнусаво матерясь, скорбя,
    лист за листом ворочая.
    Но предсказанья ни к чему,
    и некому сказать,
    что смерть одна вернет ему
    небывшие глаза.

Добавить комментарий