Дмитрий Быков. Новая Одиссея

Пока Астреев сын Борей мотал меня среди зыбей,
Прислуга делалась грубей, жена седела.
Пока носился я по морю под названьем Эге-гей,—
Итака тоже сложа руки не сидела.
Богов безжалостных коря, мы обрывали якоря,
В сознанье путались моря, заря рдела,
Дичают земли без царей, и, помолясь у алтарей,
Она отправилась ко мне, а я к ней.

Теперь мужайся и терпи, мой край, сорвавшийся с цепи,
Мой остров каменный и малогабаритный.
Циклоп грозил тебе вдогон, швырял обломки лестригон,
Проплыл ты чудом между Сциллой и Харибдой,
Мой лук согнули чужаки, мой луг скосили мужики,
Служанки предали, и сын забыл вид мой,
Потом, накушавшись мурен, решил поднять страну с колен,
Потом, наслушавшись сирен, попал в плен.

Когда окончится война, нельзя вернуться ни хрена.
Жена и дочка вместо книг читают карту,
И мать взамен веретена берет штурвал, удивлена.
Не знаю, как там Менелай попал на Спарту,
Не знаю, как насчет Микен,— ведь мы не видимся ни с кем,—
Но мир, избавившись от схем, готов к старту.
Под Троей сбились времена: стационарная страна
И даже верная жена идёт на.

И вот нас носит по волне, то я к тебе, то ты ко мне,
Невольник дембеля и труженица тыла,
Твердела твердь, смердела смерть, не прекращалась круговерть,
А нас по-прежнему друг к другу не прибило.
Вот дым над отчею трубой, и море выглядит с тобой
Обрывком ткани голубой с куском мыла,—
И проплутавши десять лет, ты вовсе смылишься на нет,
А там и след сотрётся твой, и мой след.

В погожий полдень иногда, когда спокойная вода
Нам не препятствует сближаться вдвое-втрое,
Я вижу домик и стада, мне очень хочется туда,
Но что мне делать, господа, при новом строе?
Седой, не нужный никому, в неузнаваемом дому
Я б позавидовал тому, кто пал в Трое.
И нас разносит, как во сне, чтоб растворить в голубизне.
Кричу: ты помнишь обо мне? Кричит: да.

Share
Статья просматривалась 153 раз(а)

1 comment for “Дмитрий Быков. Новая Одиссея

  1. Виктор (Бруклайн)
    28 января 2020 at 17:02

    Дмитрий Быков. Новая Одиссея

    Пока Астреев сын Борей мотал меня среди зыбей,
    Прислуга делалась грубей, жена седела.
    Пока носился я по морю под названьем Эге-гей,—
    Итака тоже сложа руки не сидела.
    Богов безжалостных коря, мы обрывали якоря,
    В сознанье путались моря, заря рдела,
    Дичают земли без царей, и, помолясь у алтарей,
    Она отправилась ко мне, а я к ней.

    Теперь мужайся и терпи, мой край, сорвавшийся с цепи,
    Мой остров каменный и малогабаритный.
    Циклоп грозил тебе вдогон, швырял обломки лестригон,
    Проплыл ты чудом между Сциллой и Харибдой,
    Мой лук согнули чужаки, мой луг скосили мужики,
    Служанки предали, и сын забыл вид мой,
    Потом, накушавшись мурен, решил поднять страну с колен,
    Потом, наслушавшись сирен, попал в плен.

    Когда окончится война, нельзя вернуться ни хрена.
    Жена и дочка вместо книг читают карту,
    И мать взамен веретена берет штурвал, удивлена.
    Не знаю, как там Менелай попал на Спарту,
    Не знаю, как насчет Микен,— ведь мы не видимся ни с кем,—
    Но мир, избавившись от схем, готов к старту.
    Под Троей сбились времена: стационарная страна
    И даже верная жена идёт на.

    И вот нас носит по волне, то я к тебе, то ты ко мне,
    Невольник дембеля и труженица тыла,
    Твердела твердь, смердела смерть, не прекращалась круговерть,
    А нас по-прежнему друг к другу не прибило.
    Вот дым над отчею трубой, и море выглядит с тобой
    Обрывком ткани голубой с куском мыла,—
    И проплутавши десять лет, ты вовсе смылишься на нет,
    А там и след сотрётся твой, и мой след.

    В погожий полдень иногда, когда спокойная вода
    Нам не препятствует сближаться вдвое-втрое,
    Я вижу домик и стада, мне очень хочется туда,
    Но что мне делать, господа, при новом строе?
    Седой, не нужный никому, в неузнаваемом дому
    Я б позавидовал тому, кто пал в Трое.
    И нас разносит, как во сне, чтоб растворить в голубизне.
    Кричу: ты помнишь обо мне? Кричит: да.

Добавить комментарий