Леонид Аронзон. Белые церкви над родиной…

Белые церкви над родиной там, где один я,
где-то река, где тоска, затянув перешеек,
черные птицы снуют надо мной, как мишени,
кони плывут и плывут, огибая селенья.
Вот и шоссе, резкий запах осеннего дыма,
листья слетели, остались последние гнезда,
рваный октябрь, и рощи проносятся мимо,
вот и река, где тоска, что осталось за ними?
Я проживу, прокричу, словно осени птица,
низко кружась, все на веру приму, кроме смерти,
около смерти, как где-то река возле листьев,
возле любви и не так далеко от столицы.
Вот и деревья, в лесу им не страшно ли ночью,
длинные фары пугают столбы и за ними
ветки стучат и кидаются тени на рощи,
мокрый асфальт отражается в коже любимой.
Все остается. Так здравствуй, моя запоздалость!
Я не найду, потеряю, но что-то случится,
возле меня, да и после кому-то осталась
рваная осень, как сбитая осенью птица.
Белые церкви и бедные наши забавы,
все остается, осталось и, вытянув шеи,
кони плывут и плывут, окунаются в травы,
черные птицы снуют надо мной, как мишени.

Share
Статья просматривалась 99 раз(а)

1 comment for “Леонид Аронзон. Белые церкви над родиной…

  1. Виктор (Бруклайн)
    18 января 2020 at 5:20

    Леонид Аронзон

    Белые церкви над родиной там, где один я,
    где-то река, где тоска, затянув перешеек,
    черные птицы снуют надо мной, как мишени,
    кони плывут и плывут, огибая селенья.
    Вот и шоссе, резкий запах осеннего дыма,
    листья слетели, остались последние гнезда,
    рваный октябрь, и рощи проносятся мимо,
    вот и река, где тоска, что осталось за ними?
    Я проживу, прокричу, словно осени птица,
    низко кружась, все на веру приму, кроме смерти,
    около смерти, как где-то река возле листьев,
    возле любви и не так далеко от столицы.
    Вот и деревья, в лесу им не страшно ли ночью,
    длинные фары пугают столбы и за ними
    ветки стучат и кидаются тени на рощи,
    мокрый асфальт отражается в коже любимой.
    Все остается. Так здравствуй, моя запоздалость!
    Я не найду, потеряю, но что-то случится,
    возле меня, да и после кому-то осталась
    рваная осень, как сбитая осенью птица.
    Белые церкви и бедные наши забавы,
    все остается, осталось и, вытянув шеи,
    кони плывут и плывут, окунаются в травы,
    черные птицы снуют надо мной, как мишени.  

Добавить комментарий