Нина ГАГЕН-ТОРН. Колыма. Елена Владимирова. Мы шли этапом…

Нина Гаген-Торн

Мы выходим на рассвете,
Целый день стоим с пилой;
Где-то есть жена и дети,
Дом, свобода и покой.

Мы о них давно забыли —
Только больно ноет грудь.
Целый день мы пилим, пилим
И не можем отдохнуть.

Но и ночью отдых краток:
Только, кажется, прилег
В мерзлом холоде палаток,
Уж опять гудит гудок,

И опять мы начинаем.
Режет ветер, жжет мороз.
В Колыме, я твердо знаю:
Сколько снега, столько слез.

Пос. Эльген, Колыма, 1940

Елена Владимирова

Мы шли этапом. И не раз,
колонне крикнув: «Стой!»,
садиться наземь, в снег и грязь,
приказывал конвой.

И, равнодушны и немы
как бессловесный скот,
на корточках сидели мы
до выкрика «Вперед!».

Что пересылок нам пройти
пришлось за этот срок!
А люди новые в пути
вливались в наш поток.

И раз случился среди нас,
пригнувшихся опять, один,
кто выслушал приказ —
и продолжал стоять.

И, хоть он тоже знал устав,
в пути зачтенный нам,
стоял он, будто не слыхав,
все так же прост и прям.

Спокоен, прям и очень прост,
среди склоненных всех
стоял мужчина в полный рост
над нами, глядя вверх.

Минуя нижние ряды,
конвойный взял прицел.
«Садись, — он крикнул. —
Слышишь, ты! Садись!»
Но тот не сел.

Так было тихо, что слыхать
могли мы сердца ход.
И вдруг конвойный крикнул:
«Встать! Колонна, марш вперед!»

И мы опять месили грязь,
не ведая куда,
кто с облегчением смеясь,
кто бледный от стыда.

По лагерям — куда кого —
нас растолкали врозь,
и даже имени его
узнать мне не пришлось.

Но мне, высокий и прямой,
запомнился навек
над нашей согнутой спиной
стоящий человек.

 

Share
Статья просматривалась 201 раз(а)

1 comment for “Нина ГАГЕН-ТОРН. Колыма. Елена Владимирова. Мы шли этапом…

  1. Виктор (Бруклайн)
    12 января 2020 at 3:20

    Нина ГАГЕН-ТОРН. Колыма. Елена Владимирова. Мы шли этапом…

    Нина Гаген-Торн

    Мы выходим на рассвете,
    Целый день стоим с пилой;
    Где-то есть жена и дети,
    Дом, свобода и покой.

    Мы о них давно забыли —
    Только больно ноет грудь.
    Целый день мы пилим, пилим
    И не можем отдохнуть.

    Но и ночью отдых краток:
    Только, кажется, прилег
    В мерзлом холоде палаток,
    Уж опять гудит гудок,

    И опять мы начинаем.
    Режет ветер, жжет мороз.
    В Колыме, я твердо знаю:
    Сколько снега, столько слез.

    Пос. Эльген, Колыма, 1940

    Елена Владимирова

    Мы шли этапом. И не раз,
    колонне крикнув: «Стой!»,
    садиться наземь, в снег и грязь,
    приказывал конвой.

    И, равнодушны и немы
    как бессловесный скот,
    на корточках сидели мы
    до выкрика «Вперед!».

    Что пересылок нам пройти
    пришлось за этот срок!
    А люди новые в пути
    вливались в наш поток.

    И раз случился среди нас,
    пригнувшихся опять, один,
    кто выслушал приказ —
    и продолжал стоять.

    И, хоть он тоже знал устав,
    в пути зачтенный нам,
    стоял он, будто не слыхав,
    все так же прост и прям.

    Спокоен, прям и очень прост,
    среди склоненных всех
    стоял мужчина в полный рост
    над нами, глядя вверх.

    Минуя нижние ряды,
    конвойный взял прицел.
    «Садись, — он крикнул. —
    Слышишь, ты! Садись!»
    Но тот не сел.

    Так было тихо, что слыхать
    могли мы сердца ход.
    И вдруг конвойный крикнул:
    «Встать! Колонна, марш вперед!»

    И мы опять месили грязь,
    не ведая куда,
    кто с облегчением смеясь,
    кто бледный от стыда.

    По лагерям — куда кого —
    нас растолкали врозь,
    и даже имени его
    узнать мне не пришлось.

    Но мне, высокий и прямой,
    запомнился навек
    над нашей согнутой спиной
    стоящий человек.

Добавить комментарий