«Одна из всех — за всех — противу всех!»- Пять лет без Валерии Новодворской

Больши сея любве никтоже имать,
да кто душу свою положит за други своя…
Ин, 15:13

Под свист глупца и мещанина смех —
Одна из всех — за всех — противу всех!
Цветаева

Знаменитых покойников надо поминать не сразу. Пусть настоится в душе, уляжется. А то ведь под звуки прощальной литургии не устоять писать об усопшем, коли любил его при жизни, как о непогрешимом святом, а ежели ненавидел, — то по закону симметрии, — как об уполномоченном самого дьявола. Точно так произошло и с Валерией Ильиничной Новодворской. Одни в первые дни по ее уходу вспоминали, как страстно любила она свою несчастную родину, другие — как яростно она ее ненавидела. По прошествии же времени вступают в действие таинственные механизмы когнитивного диссонанса: преклонение перед ее памятью и восхищение ею, неотделимое от, как бы это поделикатнее выразиться, от некоторой оторопи…

…Прах ее захоронили там, где «спит в Донском монастыре Русское дворянство». В этом есть высшая справедливость. Не только потому, что она из древнего боярского рода Новодворских, но и потому, что мятежная душа ее обрела вечный покой рядом с лучшими людьми России. С Солженицыным, с Чаадаевым.

В тех неведомых нам мирах, куда «как собеседники на пир» призваны эти трое, Александр Исаевич не удостоил бы ее и словом. Слишком мало, в отличие от него, она — ярый западник, верила в «особый путь» России, желая для нее обычного буржуазного преуспеяния, в основе которого лежит не «соборность», а свобода и независимость личности. Да она и сама бы отвернулась от него. В ее глазах он навсегда замарал себя недостойной порядочного человека близостью к нынешнему Президенту России.

Зато с Чаадаевым они не смогли бы наговориться. Присущий первому русскому денди культ «модной слабости», не помешал бы ему безошибочно опознать в этой нелепой грузной подслеповатой женщине «свою».

Ведь это он сказал когда-то:

«Я предпочитаю бичевать свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, только бы ее не обманывать».

Как будто следуя завету Чаадаева, Валерия Ильинична, как умела, всю свою сознательную жизнь «бичевала, огорчала и унижала» свою родину, переводя скорбные максимы Чаадаева на язык своего века. По характерным приметам — оголенная совесть, жертвенность, сочувствие малым народам — она была типичным русским интеллигентом. Только не из тех кротких бабелевских интеллигентов, кто «скандалил за письменным столом и заикался на людях». Она «скандалила» в студенческой аудитории и в тюремной камере, на городских площадях и в телевизионных ристалищах, на страницах своих блестящих публицистических книг и в бесчисленных интервью. Слово у нее было разящее, и ее до шока дерзкие и беспощадные обвинения своему народу звучали куда как оскорбительней и обиднее чаадаевских :

«В России 5% русских, варягов, викингов, европейцев, носителей скандинавской традиции. Остальные — пресмыкающиеся, амебы и инфузории-туфельки».
«Я абсолютно не могу себе представить, как можно любить русского за его леность, за его ложь, за его бедность, за его бесхребетность, за его рабство».

Уже не спросишь, но неужто она и впрямь думала, что не уставая клеймить своих соотечественниках тупостью, ленью и неискоренимой приверженностью рабству, она подвигнет их к столь дорогому ее сердцу гражданскому неповиновению?

Сегодняшнюю Россию, где каждый второй проводит отпуск в «дальнем зарубежье», где Солженицына и Набокова «проходят» в школе, где Валерия Новодворская — открытый враг действующего режима, годами не сходила с экрана телевизора и со страниц оппозиционной масс-медиа, где восстановлены церкви и открыто действуют гейские ночные клубы, эту новую страну она упорно путала с мрачным советским зазеркальем — страной своей юности, откуда, как из вражеского оцепления, никому не было исхода. На свою беду в плане индивидуальных прав и свобод Россия все еще заметно уступала, скажем, Швейцарии, что практически навечно закрепляло за ней в непримиримых глазах Валерии Новодворской статус «империи зла». У нее была юношеская болезнь «нетерпения сердца». А население несчастной и может быть именно от этого пронзительно любимой ею страны, как назло не торопилось приобретать уровень гражданского самосознания, присущее — раз уж мы выбрали именно эту аналогию — жителям швейцарских кантонов. Валерия Новодворская справедливо считалась олицетворением русского «правого» либерализма. Непостижимо, но при этом в пылу митингов и пикетов она умудрилась не заметить фундаментальной смены декораций на мировой сцене, где на первые «отрицательные» роли давно выбились пираты джихада, они же — бесстрашные штурмовики в куфиях.

У нее был застарелый синдром русской интеллигенции — всегда находиться в противостоянии действующей власти. ВСЕГДА. Даже тогда, когда быть заодно с властью не позорно, а напротив — добродетельно и благоразумно. Ее вера в то, что дома в 1999-м взрывали спецслужбы, была неколебима. «Беслан» она без лишних раздумий «повесила» не на обустроивших его бородатых исчадий ада, а на Путина. И захват заложников в театре на Дубровке — тоже на него. Ну в том смысле, что власти неправильно и малоэффективно реагировали на действия «народных мстителей», что, разумеется, большее преступление, чем сами «действия» по захвату заложников среди первоклассников или взятие в таковые целого зрительного зала. Чеченцы в то время находились под нежнейшей защитой русских либералов. Кажется, среди писательско-художественной элиты вменяемый голос Василия Аксенова был тогда единственным.

Имя Аксенова дает повод к небольшому отступлению. Так же как и он она давно могла уехать. Феноменальное знание античной, русской, мировой истории, истории литературы, знание трех европейских языков давали ей верный шанс, получив полного профессора, зажить, наконец, припеваючи, в покое и комфорте университетского городка, где-нибудь в центре Европы или Америки. В конце концов, она могла стать российским культурологом и публицистом с легким оппозиционным акцентом а-ля Дмитрий Быков. В энциклопедической образованности, в великолепном литературном даре точного афористичного слова она ничуть ему не уступала. Но сделай она такой выбор, она не была бы Валерией Новодворской. Говорят, что имена отъезжающих на Запад соратников по борьбе и просто друзей, независимо от их известности и ранга, она навсегда вычеркивала из записной книжки. Нам остается только молча поклониться ей, сожалея, что она успела написать только одну книгу о «храме великой русской литературы». Называется она «Поэты и цари». Это ее неоценимый вклад в развитие отечественной словесности.

В последнее время ее «заносило» все чаще и чаще — подводил не стихающий, как это бывает с унылым большинством, а напротив, усиливающийся с годами радикализм. Он толкал ее на простые решения очень непростых уравнений со многими неизвестными, таких, к примеру, как гражданская война на юго-востоке Украины. Из уважения к ее памяти не хочется вспоминать детали… Ну, разве что припомнить об одной, самой безобидной ее выходке. На одном из своих home video с Константином Боровым она, по-детски радуясь своей проделке, красуется в футболке со слоганом, обращенным к женщинам Украины: «Не дай русскому». Откровенно нестандартные очертания ее фигуры не помешали ей прикинуть на себя этот рисковый слоган, предназначенный юным длинноногим тушкам! Нет, воистину, она была «one of a kind»! Полное презрение «к свисту глупцов и смеху мещан», в глазах которых она никогда не боялась показаться смешной, придавало любой ее фронде какой-то хулигански-обаятельный оттенок.

Да и вообще, невозможно не признать, что обаяния она была беспримерного. И ни возраст, ни астма, ни диоптрии, ни нелепейшие крепдешиновые платья, в которых она, тяжело преодолевая три невысокие ступеньки, поднималась к «К барьеру», были над этим обаянием не властны. Наблюдать ее на этом всероссийском теле-ринге было истинным наслаждением — один ее неповторимый и потому так легко пародируемый на эстраде голос чего стоил! Никто из ее тогдашних оппонентов не мог сравниться с ней в язвительном остроумии, неправдоподобной эрудиции, поразительной памяти, спонтанной быстроте и точности реакций, т.е., в завидной интеллектуальной харизме. Качество, прямо скажем, не лишние, чтобы быть лидером политической партии. А она возглавляла «Дем. Союз» в течении 20 лет.

Было бы лицемерием не отметить, что ее сограждане в основном демонстрировали огромный и годами неутихающий интерес не столько к политическим воззрениям Валерии Ильиничны, сколько к сакраментальному вопросу о ее девственности. Лет 10 назад она наповал сразила своих компатриотов, дав интервью русскому «Playboy», где с обезоруживающей откровенностью рассказала о себе то, что, вообще говоря, никого не должно касаться.

«Меня просто не волнует эта сторона человеческой жизни. Видимо, я как раз то, что называется «старая дева», потому что величать меня «девушкой» в 50 лет как-то уже неудобно. Я чувствую себя идиоткой, когда начинаю объясняться на эту тему…. К тому же для этого надо безумно влюбиться, венчаться — для меня отношения в другом ключе невозможны. А я не встретила человека, который смог бы меня терпеть…Я живу с мамой и котом Стасиком и он никогда не мешает мне спать».

Очевидно, к вещам для нее, в отличие от большинства женщин, малосущественным она относилась с насмешливым равнодушием. А вопрос о ее маритальном статусе или особенностях ее женского устройства, принадлежали именно к этой категории. Для «нормальных» же обывателей это звучало откровением юродивой.

Наберусь окаянства предположить, что в России (ну, разве что за маргинальным исключением подписчиков сайта «Грани.ру»), Валерию Новодворскую держали за безвредную и потешную юродивую — «городскую сумасшедшую», наподобие Моисейки из «Палаты номер 6».

Между тем, мало кто из действовавших в последнее время на российской сцене персоналий мог бы сказать своему народу — «Вы не свои, ибо вы куплены дорогою ценою», — с большим основанием, чем она.

Вот об этой «цене», заплаченной Валерией Ильиничной за право говорить своему народу все, что она о нем думала, и пойдет у нас дальше речь. Для начала предоставим слово ей самой.

«Мне еще предстояло узнать, что рожденный свободным рождается и чужим. Но я, наверное, производила на взрослых престранное впечатление. (Дети со мной просто не общались.) Говорила на равных, делала только то, что хотела. Наверное, только уровень знаний спасал меня от исключения из школы. Я ни разу не мыла класс, я не дежурила, я не проходила школьную практику, не ездила на сельхозработы, не занималась производственным обучением (в аттестате у меня прочерк). Я не играла на переменках, не научилась танцевать, занималась по университетским учебникам. Списывать, правда, давала, но с видом крайнего презрения. Ни один Онегин или Печорин не был таким лишним человеком, каким росла я. Меня ненавидели пламенно и страстно, но мне это даже нравилось. Мое царство было не от мира сего. …Пять томов мушкетерской эпопеи Дюма были зачитаны до дыр, а французскую экранизацию я смотрела 25 (25!) раз. Где-то в 1965 году на экраны вышел американский фильм «Спартак». Его я смотрела 15 раз. Уже в 15 лет у меня не было сомнений: надо или сражаться с гвардейцами кардинала, или поднять восстание рабов. Естественно, что, когда я в 17 лет узнала, что у власти в моей собственной стране как раз гвардейцы кардинала, а вокруг одни сплошные рабы, я не стала проливать слезы, а сочла это подарком судьбы».

Итак, с отрочества — чувство обостренной личной ответственности за то, что не касается ее лично. Любимая героиня — Жанна д’Арк. Неудовлетворенная жажда самопожертвования. Русские танки в Праге. «Прага преследовала меня как наваждение». «Стыдно быть советской». 125 листовок, веером пущенных юной студенткой Иняза с бельэтажа в партер Дворца Съездов, где в тот день давали премьеру оперы «Октябрь». На листовках — длинное стихотворение собственного сочинения, в котором в числе прочих были такие строчки:

«Спасибо, партия, тебе
За рабский полдень двоедушия,
За ложь, измену и удушие
Спасибо, партия, тебе!

Спасибо, партия, тебе
За все доносы и доносчиков,
За факелы на пражской площади
Спасибо, партия, тебе!

Любой, кому в 1969-ом было больше 14 лет, припомнит, что в то время каждая строфа такой «благодарности» тянула на солидный срок. Вначале был триумф: 80 листовок зрители сохранили, не отдали по требованию дежуривших на премьере гэбэшников. Значит не зря! Надо было изготовить вдвое больше! Арест. «Лефортово — как преддверие Ада». Распространение антисоветской листовки в Лефортовской тюрьме. Помещение в одиночную камеру. Неосуществленное желание самоубиться.

Диалог на выходе из лефортовского узилища :
«- Ну вот, Валерия Ильинична, могли бы учиться в престижном вузе, а вместо этого в лагерь поедете…” .
— А у вас восстания в лагерях были?
— Ничего не слышал об этом.
— Ну скоро услышите!

Я знала, что в лагере не выживу, но это была возможность умереть достойно и пристойно, да еще среди товарищей».

Вместо лагеря — институт судебной медицины им. Сербского. Признание невменяемой. «Я не знала, что нормального человека могут признать невменяемым, и доказывала свою нормальность, как теорему, добавляя в свой диагноз пункты: «реформаторский бред», «философская интоксикация», «плохая социальная адаптация». Этапирование в Казанскую спецпсихбольницу (СПБ). Поезд, конвой, собаки. С тех пор не могла видеть овчарок. Казань. Гестаповские пытки. Сверление здоровых зубов, кислород подкожно и т. д. Резкое ухудшение здоровья. Мечты о лефортовской одиночке как о несбыточном рае.

«Самой криминальной была моя манера делить роскошные передачи и посылки на всех политических заключенных отделения. Там это совсем не было принято, Нина Ж. даже вначале отказывалась брать. Я вносила в Казань этику политических!»

Встреча в Казанской СПБ с диссидентом и поэтом Натальей Горбаневской. Разочарование в диссидентах, считавших подрывную деятельность вредной для их общего дела. Осознание одиночества. Тупик. Безысходность. Отчаяние.

«Мне ни разу не посчастливилось найти на прогулке кусок стекла. Покончить с собой в Казани так же невозможно, как и в Лефортове. О свободе в Казани не мечтают: будущего нет. В него перестаешь верить через 3-4 месяца. Перестаешь даже надеяться и мечтать. Ничего нет и не будет, кроме этой Преисподней. Как там у Булгакова? «И обвиснешь на цепях, и ноги погрузишь в костер…» Я была похожа на тень из Аида, ходила уже с трудом. Впечатляли и полуседые волосы (в 21 год)».

С 1969 по 1990 год ее арестовывали и сажали в тюрьмы и психбольницы бессчетное количество раз. Только во время горбачевской перестройки — «17 арестов, 17 голодовок по 15 суток — это моя личная маленькая ленинградская блокада, более восьми месяцев». В 80-х она несколько раз вставала на сухую голодовку. На это решались только самые отчаянные из политических, и все они были мужчинами. Тюремщики острогов, приходя на службу, брали с нее слово, что она не умрет от голода во время их дежурства.

Вот такую немереную мученическую цену заплатила Валерия Ильинична Новодворская за каждую свою фразу о вожделенно, неустанно и страстно взыскуемой ею для себя и для своего народа СВОБОДЕ.
Рамки короткого очерка не позволяют рассказать о всех девяти кругах ада, через которые выпало ей пройти в брежневское и ранне-перестроечное время. Страна ее и вправду была тогда огромным заколдованным царством, где правили наследники палачей, связанные кровавой тайной, лишь на вершок приоткрытой во время хрущевской «оттепели». Царство это держалось на насилии, на всеобщем страхе и лжи. «Над пропастью во лжи» — так назовет она потом одну из своих книг.
Прежде чем поставить последнюю точку, вернемся ненадолго к тому, с чего начали. К кладбищу Донского монастыря. К Чаадаеву.

Хорошо известно, что философ, публицист, друг и корреспондент Пушкина, Петр Яковлевич Чаадаев за свое знаменитое «Философическое письмо», о котором Герцен позже скажет, что оно было подобно «выстрелу в темную ночь», был признан Николаем I сумасшедшим и отдан под надзор царских психиатров для ежедневного освидетельствования . В те стародавние времена в Москве еще не существовало Института карательной психиатрии им. Сербского, почему Чаадаев и был вынужден принимать царского эскулапа непосредственно у себя на Новой Басманной. На «Басманного философа» возникла мода, так что по четвергам гостиная его флигеля не могла вместить лучших русских людей высшего московского круга, желающих провести время в обществе «государственного сумасшедшего».

Однако, мало кто знает, что у этой славной истории есть не столь нарядное продолжение. «Гордый красавец, прославленный умом и талантами Чаадаев,… не задумался на старости лет, прочитав восторженный отзыв о себе в «Былом и думах» Герцена, написать шефу жандармов Орлову:

«Наглый беглец, гнусным образом искажая истину, приписывает нам собственные свои чувства и кидает на имя наше собственный свой позор». Эта выходка была даже не нужна; Жихарев назвал ее «une bassesse gratuite» — «бесплатная низость» — в глаза Чаадаеву, в ответ на что последний, помолчав с полминуты, сказал: «Моn cher, on tient à sa peau»» — «своя рубашка ближе к телу». (Марк Алданов, «Загадка Толстого»)»

Понятно к чему клонит автор этих строк. Да, да, в том числе и к тому, что ставить тавро «невменяемый» на лбах самых выдающихся своих сыновей и дочерей — давняя на Руси традиция. Но, главным образом, автор приплел Чаадаева, чтобы еще контрастнее проявились небывалые благородство, чистота, высота и неподкупность той другой «государственной сумасшедшей», его вечной теперь собеседницы за оградой Донского монастыря. У Валерии Ильиничны Новодворской таких этических проколов не было и быть не могло. При всем неуемном революционном задоре, толкавшем ее порой на возмутительно необдуманные заявления, ее личный поведенческий кодекс всегда был и оставался абсолютно безукоризненным. Ее нельзя было ни купить, ни сломить, ни напугать, ни соблазнить «ни платьями ни снедью». Возможно, в отличие от гордого красавца Чаадаева, у нее вовсе не было «своей рубашки».

У главного героя одного из самых блистательных ее эссе, Ильи Эренбурга, есть такие «поздние» стихи:

…В удаче ль дело, в неудаче,
Но мы не можем жить иначе,
Не променяем — мы упрямы —
Ни этих лет, ни этой драмы,
Не променяем нашей доли,
Не променяем нашей роли,—
Играй ты молча иль речисто,
Играй героя иль статиста,
Но ты ответишь перед всеми
Не только за себя — за Время.

Пусть эти строки лягут венком на ее могилу.

Share
Статья просматривалась 375 раз(а)

9 comments for “«Одна из всех — за всех — противу всех!»- Пять лет без Валерии Новодворской

  1. Soplemennik
    13 июля 2019 at 14:18

    Противопоставления можно искать непрерывно.
    Кто превратил в пепел Самашки и ещё десятки непокорившихся чеченских сёл?
    Штурмовики и вертолёты с авиабазы в Будённовске(!).
    Кто, в отместку, захватил больницу в Будённовске и расстрелял всех лётчиков и милиционеров. Басаев.
    Кто униженно просил Басаева уйти? Премьер России!
    Кто насиловал и убивал семнадцатилетнюю чеченку? Герой России Буданов.
    Кто грабил, убивал, изгонял русских, армян, евреев из Чечни? Молодчики Дудаева.
    Кто «додумался» до того, что надо хоть как-то договариваться? Масхадов и Лебедь. И за это оба заплатили жизнями.

    • Соня Тучинская
      13 июля 2019 at 20:32

      Ух ты, нелениво пересчитали преступления одной стороны, но как-то однобоко у Вас вышло. А где второй списочек?
      Вам, (Инне Беленькой), уважаемый, не лишним бы было прочесть Василия Аксенова «Исламский террор и позиция интеллигенции». Ну, прочитав, можно канешна увериться, что ему переводы денежные из Кремля идут, как мне, МСТ и Ефиму Левертову. А можно впервые в жизни задуматься, а адекватно ли я воспринимаю события окружающего меня мира? Способен ли я к анализу причинно-следственных связей в нем?

      Вот Вам для затравки из Аксенова 2001-го года:

      «Пятого сентября сего года мне позвонили из одной московской уважаемой газеты. Молодой журналист бодро напомнил, что исполняется вторая годовщина ночных взрывов, уничтоживших жилые дома со спящими жильцами. Мы тут опрашиваем деятелей политики и культуры, хотелось бы, ВП, узнать и ваше мнение по поводу этих печальных событий и их последствий. Признаться, мне не особенно интересно было повторять то, что я уже многократно говорил в этой связи в разное время и в разных местах, в том числе и во время прошлогоднего московского конгресса ПЕН-клуба. Отказываться от повторов, однако, было некрасиво, и я повторился.
      Журналист, очевидно, моих прежних выступлений не читал и был ошеломлен. Как же так, ВП, значит, сейчас вы не считаете, что взрывы были устроены спецслужбами. Очевидно, он вычислил меня как человека, который должен принадлежать к числу тех, кто так считает. «Ни тогда не считал, ни сейчас не считаю, — ответил я. — Не думал так ни одной секунды».
      «Значит, вы считаете, что след ведет в…» — он не закончил фразы и даже как бы задохнулся от неожиданных предположений. «Не след туда ведет, а большая дорога, засыпанная гексогеном, — сказал я. — Только слепой не заметит».
      Далее последовал нервный диалог, в котором упоминались имена Басаева, Масхадова, Хаттаба и Усамы Бин-Ладена. Журналист никак не мог понять, как это либеральный писатель может быть на стороне спецслужб. Да вы поймите, мой друг, говорил я, у меня нет никаких симпатий к спецслужбам, когда они, скажем, разбираются с НТВ и «олигархами», однако это не они взрывали дома, хотя бы потому, что это взрывали террористы, осуществляя свой глобальный план «исламской войны». Грубейшую дезу о спецслужбах подбросил Удугов, и просто удивительно, как легко на нее купились многие наши либералы. Да и не только наши.
      «Значит, и в Америке так думают?» — спросил он.
      «Да, многие так думают и в Америке». »

      P.S. Заметили, непримиримый, Вы наш, (прочтя мое эссе), что можно не соглашаться с человеком по вполне принципиальным вопросам, и, вместе с тем, преклонять голову перед красотой и масштабом его личности. «Учись, пока учитель жив». :))

      • Soplemennik
        14 июля 2019 at 6:19

        Соня Тучинская
        13 июля 2019 at 20:32

        Ух ты, нелениво пересчитали преступления одной стороны, но как-то однобоко у Вас вышло. А где второй списочек?
        ===
        Второй тоже есть, хоть немного короче, но вы что-то не так смотрите. Если надо — добавлю с обеих сторон.
        ——

        Вам, (Инне Беленькой), уважаемый, не лишним бы было прочесть Василия Аксенова «Исламский террор и позиция интеллигенции».
        ===
        Ну, конечно. «… она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю тыкать…» А хоть немножко поверить, что читал? И что? Под козырёк?
        ——

        Ну, прочитав, можно канешна увериться, что ему переводы денежные из Кремля идут, как мне, МСТ и Ефиму Левертову.
        ===
        Для начала разделите себя и тех двоих. Вам — доверяю («спасибы» не надо!).
        О них — особо и не сегодня.
        ——

        А можно впервые в жизни задуматься, а адекватно ли я воспринимаю события окружающего меня мира? Способен ли я к анализу причинно-следственных связей в нем?
        ===
        Раньше никак не успевал задуматься. Уж вы простите нам, солдатам. Работал, растил. На остальное нехватило способностей. Теперь, вашими молитвами, постараемся … вашбродь!

        Всерьёз: вам-то зачем, к чему это менторское пижонство? Не укушу, так измуслякаю?

        П.С. Осталось выяснить только одну причинно-следственную связь поимки рязанскими ментами чекистов с гексогеном и отповедью В.Аксёнова.

  2. Инна Беленькая
    13 июля 2019 at 5:15

    И захват заложников в театре на Дубровке — тоже на него. Ну в том смысле, что власти неправильно и малоэффективно реагировали на действия «народных мстителей», что, разумеется, большее преступление, чем сами «действия» по захвату заложников среди первоклассников или взятие в таковые целого зрительного зала.
    ____________________________
    А я полностью с ней согласна. Никакие высшие цели не оправдывают гибель детей. Это было убийство. И ОН — главный убийца.

    • Соня Тучинская
      13 июля 2019 at 5:54

      Инна, не пугайте меня. Кто взял целую школу, где учились только дети местных христиан, в заложники? ОН — это Путин, штоле?
      Кто насиловал старшеклассниц на заднем дворе? Кто расстреливал первоклассников? ОН? Или ОНИ — зверье мусульманское, не щадящее ни женщин, ни стариков, ни детей, . никгде, где бы они (мусульмане) не расплодились в достаточном количестве. И в первую очередь, в Израиле, которому от этого исчадия ада ни спрятаться, ни скрыться.

      • Инна Беленькая
        13 июля 2019 at 6:19

        Соня, вот и мой сын тогда говорил: а что ОН мог сделать в той обстановке? А я ему (это будет шоком для вас, Соня) в ответ тогда сказала: А ничего, взять белый флаг в руки и идти самому в школу. Может, в него бы и «стрельнули»(хотя это сомнительно). Но это было бы божье дело. А так ОН для меня как был убийца, так им и остался.

        • Соня Тучинская
          13 июля 2019 at 7:39

          То есть, если Вашего сына и его друзей, (God forbid!), как израильтян, захватят в заложники местные мусульмане (у них же обидки на Израиль накопились, да и обменять на своих бандитов можно), и спецназ, пытаясь их вызволить, совершит неверные шаги, Ваша реакция будет такой же, как на Беслан? Правильно я Вас поняла, Инна?
          Вы будете ожидать от своего Премьер-Министра, что он с белой тряпкой пойдет в то самое место, где силой удерживают заложников и станет молить их пощадить их? А «стрельнут» в него, так уж ничего не поделаешь. А все равно, пусть идет с белым платочком и умоляет. Вы, вообще, отдаете себе отчет, в роняемых Вами словах?

          И кстати, никогда не слышала от Вас, как от гражданки Израиля, пользующейся всеми преимуществами проживания в процветающей демократической стране, ни слова осуждения мусульманским бандитам, беспрерывно терзающим Страну с юга, даже после полного самоизгнания евреев оттуда (14 годовщина дерортации ЦАХАЛом еврейских жителей поселений Газы и Самарии как раз грядет).

          Или они, в отличие от НЕГО, по всему миру белые и пушистые?

          • Инна Беленькая
            13 июля 2019 at 7:53

            Соня, я в политику не лезу. И ваше сравнение некорректно. Этак можно мне приписать всё вплоть до антисемитизма. Есть же просто человеческий взгляд . В то время, как ОН сладко ел и пил( и мы тоже), дети умирали от жажды, пили собственную мочу. Я все время думала, чего ОН ждет? Что дети своей естественной смертью умрут? Ведь три дня ОН ничего не предпринимал и не выходил на связь с бандитами. Это все знают. И Аушева инициативу не принял. Есть же все-таки что-то выше политики?

  3. Соня Тучинская
    13 июля 2019 at 3:39

    Шендерович, чьи воззрения и оценки я далеко не всегда могу разделить, сказал сегодня в своем блоге:

    «Пять лет назад не стало Валерии Новодворской. Ее обзывали демшизой, а это был наш Герцен. Герцен, окупивший свое право говорить слова ненависти гораздо сильнее, чем ее предшественник. Великая Валерия Ильинична».

    И вправду, великая. Это эссе ее памяти написано на первую годовщину ее смерти. А теперь вот — пятая. Идя неверной дорогой одуревающих от своего собственного творчества «писателей», признаюсь, что перечитала сегодня свой текст и без ложной скромности подумала, что он достоин ее благословенной памяти.

Добавить комментарий